Операция "Янус-1" - Артём Март

Потом Гросс медленно и как-то устало откинулся на спинку стула. Она тоже скрипнула.

— Свободен, Селихов, — очень тихо и хрипловато проговорил он.

— Есть.

Я встал. Табурет скрипнул ножками по каменному полу.

Не успел я повернуться ко входу, как снова услышал негромкий голос Гросса:

— Браво, Селихов. Вижу, ты хорош не только в бою.

Я обернулся.

Гросс тем временем достал сигарету. Щелкнул импортной бензиновой зажигалкой. Закурил.

— Сработал отлично, — сказал он, глядя на меня, нет, не с раздражением или злостью. А с одобрением. А потом продолжил: — Вряд ли тебя этому учили. Но кажется, ты чувствуешь своего оппонента. Знаешь, куда давить. Это называют, кажется, эмоциональным интеллектом. И несомненно, у тебя он достаточно высок. Настолько, что ты смог вывести меня из себя. А это удается очень немногим.

Майор выпустил облачко дыма. В небольшом кабинете начальника штаба повис ядреный дух табачного дыма.

— Такие качества личности очень ценятся в спецслужбах, — добавил он.

— Если вы решили пронять меня лестью, то это тоже не сработает. Ровно как и ваша трогательная история об отце.

— Я знаю, — Гросс кивнул и достал откуда-то из-под стола стеклянную пепельницу. Изящная и красивая, в этом месте, в этой крепости и на этой войне такой предмет казался инородным. Чужим.

— Сработает только правда, ведь так, Саша? — снова спросил он.

— Так точно, товарищ майор.

— И вновь совершенно точный укол, — вздохнул он, не сгоняя жутковатой улыбки с губ, — ты нащупал рычаг и надавил на него. Скажи, как ты догадался, что инициатор всего этого балагана с заявлением на курсы прапорщиков — не я?

— А вам это надо? — спросил я. — Неужто вы правда решили, что я поверю в ваши рассказы о безвозмездной помощи страждущим?

Теперь Гросс хохотнул. Хохотнул весьма несдержанно, так, как не ожидаешь от офицера подобного статуса и авторитета.

— Мне рассказали о ваших «подвигах», — покачал я головой, — вы прекрасно убираете тех, кто, по вашему мнению, вреден. Но о том, чтобы кого-то продвинуть, такого я не слышал.

— Если ты не слышал, не значит, что этого не было.

— А вы продвигали? Разрешите поинтересоваться, кого?

— Никого, — снова рассмеялся Гросс. — Ты прав и здесь.

На несколько мгновений в кабинете начальника штаба повисла тишина. Я слышал лишь то, как майор с хрипловатым свистом затянулся сигаретой.

— Хотите, чтобы я написал заявление? — я указал взглядом на оставшийся лежать на столе тетрадный лист. — Тогда расскажите, что знаете. Кто это был? КГБ или ГРУ? Зачем им нужен мой перевод?

Гросс деликатно, прямо-таки аристократическим движением затушил окурок в своей красивой пепельнице. Мне даже показалось, что майор оттопырил мизинчик.

— Ты действительно думаешь, что я что-то знаю? — помрачнел майор. — Мне спустили указание. Указание не официальное. Сообщили о последствиях его неисполнения. И все. Ничего лишнего. Все по-армейски четко.

— И вы, будучи человеком системы, тут же бросились его исполнять, — укоризненно глянул я на майора.

— Совершенно верно, — не повел он и бровью. — Так и было. Ну что ж. Если ты отказываешься, меня ждут неприятные последствия.

Гросс достал новую сигарету. Звякнул пепельницей, пододвинув ее ближе.

— В мангруппе пообещали провести внеочередную проверку личного состава по линии особого отдела, — продолжил он совершенно равнодушно и даже пожал плечами. — Провернуть такое достаточно просто. Повод может быть любым: от плановой ротации кадров до усиления режима секретности.

Блестящая импортная зажигалка «Имко» щелкнула в долгопалой руке майора. На конце ее фитилька заплясал огонек. Он снова подкурил.

— Как ты понимаешь, — заговорил Гросс, зажав сигарету в губах, — это доставит проблем всему командованию мангруппы. Не говоря уже обо мне — человеке с такой биографией. Биографией сына нациста.

— И вам есть что скрывать? — я позволил себе перескочить с темы на тему.

— Мой отец, — взгляд Гросса остекленел, уставившись в одну точку, — был военным преступником. Правда, с точки зрения Рейха. Он отступил с позиций вместе с семнадцатью пленными русскими солдатами. Одним из тех солдат был мой дядя — родной брат матери. Нет, он не разглядел в идеях нацизма настоящее зло. Просто хотел выжить. И потому оказался в рядах советских партизан, — Гросс поднял на меня свой холодный, полный задумчивости взгляд, — если б не это обстоятельство, мне бы никогда не удалось стать офицером, Саша. Но в этой истории достаточно белых пятен, за которые могут уцепиться особисты.

— Теперь пытаетесь разжалобить? — хмыкнул я.

— И в мыслях не было, — как ни странно, Гросс тоже улыбнулся. — Полагаю, ты уже понял, кто спустил в мангруппу это неформальное указание.

«Понял, — подумал я. — Это КГБ».

— Ну а зачем? Я не знаю, — покачал Гросс головой. — Могу только предполагать. Я помню, что ты был задействован в спецоперации «Каскада». Помню, что взаимодействовал с оперативниками из КГБ на перевале Катта-Дуван. Что захватил американского советника в тех горах.

Гросс выдохнул дым через нос. Продолжил:

— Я не знаю, зачем ты им нужен, Саша. Но могу предположить. Предположить то, о чем, вероятно, догадываешься и ты сам: тебя хотят разработать. Или, как минимум, контролировать. Зачем именно? Понятия не имею. Да это и не мое дело, в сущности.

Майор вновь затушил окурок. Вернее, почти не выгоревшую сигарету.

— Ладно, Селихов, — проговорил он, возвращаясь к своим бумагам. — Свободен. Можешь идти.

— Ну что ж, — прикинув два и два, очень задумчиво и тихо проговорил я себе под нос: — вызов принят, товарищи разведчики.

— Что? — не расслышал Гросс, подняв на меня взгляд.

— Говорю, давайте сюда ваш листок, товарищ майор. Сейчас будем рапорт писать.

Глава 24

— Как это… Уезжаешь? Когда?.. — удивился Самсонов.

В палатке, где только минуту назад кипела жизнь, всё стихло. Пока я не появился на пороге, бойцы весело чистили оружие, покуривая, шутили, перекидываясь сальными и не очень шуточками.

За пределами тента почти совсем стемнело. Там, во дворе крепости, гулял ветер. Он трепал полы занавеси входа. Хлопал тканью стен и крыши палатки.

— Еще не знаю, — покачал я головой, — когда прикажут.

Кто-то из бойцов зашептался. Другие переглядывались в немом удивлении.

— А… А как же мы? — В глазах Самсонова стояло почти совсем детское изумление. — Мы ж товарищи… Да мы ж… Мля… По оружию братья!

— Ты чего разбухтелся, — проговорил вдруг Андро Геворкадзе, сидя на ящике и не отрываясь от протирки автомата чистой ветошью. — Ты б порадовался за Сашку. Замком наш растет. Прапорщиком будет.

— Так это что выходит⁈ — Самсонов аж возмутился. — Он товарищей бросает взамен на новое звание⁈ А⁈ Саня, так получается⁈

— Да уймись ты, — пробурчал Андро,