Операция "Янус-1" - Артём Март

Всё это мало волновало бывшего специального агента ЦРУ. Волновало его другое. Другой вопрос.

К слову, осознавая это обстоятельство, Стоун был доволен собой. Плен всё еще не сломил его колкого интереса оперативника. Тяжелые условия не загубили его природного любопытства.

Вопрос продолжал кружиться в голове:

«Почему этот говнюк Забиулла держит его здесь? — перетекал он, этот вопрос, из одного полушария мозга в другое, — почему всё еще не отправил к Абдул-Халиму? Почему не передал в руки пакистанской разведки?»

Что-то тут было не то. Что-то изменилось. Забиулла по какой-то причине не спешил переправлять Стоуна своему командиру. И Уильяму было очень интересно узнать, в чем же именно было дело.

Уильям покопался под вонючим, набитым сеном мешком, служившим ему подушкой. Достал сухарик.

— На, дружище, — проговорил он, подложив сухарик крысе.

Стоун проделал это деликатно. Устроил кусочек лепешки на самом краю подстилки, так, чтобы не спугнуть Джозефа.

— Ну, не стесняйся, Джо, — проговорил Стоун, наблюдая за крысой. — Угощайся.

Крыса замерла под стеной. Подрагивая вибрисами и маленьким мягким носом, принюхалась. Обратила остренькую мордочку к Уильяму.

— Давай-давай.

«Джозеф» — так Стоун назвал крысу. Назвал, надо сказать, не просто так, а в честь своего бывшего начальника из ЦРУ. Пусть крыса Джозеф и ничем не походила на настоящего, человеческого Джозефа внешне, но по натуре — очень даже. Была такой же чуткой, осторожной, а еще хитрой. И умела быстро бегать. Совсем так же, как и грузный, лысоватый Джозеф Хоппер, который в семьдесят девятом, когда в Тегеране всё полетело в тартарары, судорожно жег досье и смывался на последнем самолёте, бросив на произвол судьбы полстраны информаторов.

«Оперативная необходимость, — почему-то подумал Стоун. — Боже мой! Он просто испугался, что аятоллы придут и возьмутся за его жирную задницу.»

Джозеф-крыса, между тем, подобрался ближе к сухарику. Замер, насторожился, наблюдая за Стоуном и высматривая подвох.

Стоун подумал, что у этого Джозефа-крысы всё же есть и внешние сходства с Джозефом Хоппером. Этот такой же жирный. По правде сказать, Стоун прекрасно понимал, что к нему приходили совершенно разные крысы. Но всё равно, всех их он называл Джозефами.

— Не стесняйся, Джо, — лениво, припав спиной к шершавой стене, бросил Стоун, — хватай и беги, как ты это умеешь. Никто тебя ловить не будет.

Вдруг по ту сторону двери раздался лязг тяжелой железной задвижки. Джозеф немедленно навострил голые бледные ушки и поднял мордочку. Когда толстая дверь сдвинулась с места, крыса тут же юркнула в солому, напрочь позабыв о сухаре.

— А… Черт… — недовольно пробурчал Стоун, — Саид, дружище! Ну какого черта? Ты Джо спугнул!

Стоун было принялся вставать с подстилки и отряхивать грязные брюки. Саид всегда требовал, чтобы Стоун стоял у стены, когда он приносит ему пищу. Иначе крепкий афганец мог пустить в ход свою тяжелую дубинку. И уже пускал, когда как-то раз Стоун попытался напасть на него и сбежать. Надо ли говорить, что в тогда старина Саид неплохо так пересчитал Уильяму ребра. Стоун даже подозревал, что одно или два его драгоценных ребра треснули после встречи с дубиной Саида.

— Можно повежливее⁈ — возмутился Стоун, — у меня, вообще-то, была важная встре…

Он осекся на полуслове.

По низким глиняным ступеням к Стоуну спустился Забиулла.

— Ну привет, Забиулла, — Стоун взял себя в руки. — давно не виделись. Дай бог памяти… Кажется, целый месяц.

— Закрой пасть, Стоун, — бросил Забиулла, когда замер, а по оба его плеча встали двое крепких моджахедов.

— Ну чего так грубо, друг? — вымученно улыбнулся Стоун, топчась у стены и внимательно наблюдая за вооруженными людьми. — Такая встреча, а ты…

Забиулла бросил ему какой-то тканевый сверток.

— Переодевайся. Быстро.

Стоун смерил взглядом сначала сверток, потом и самого Забиуллу. Старик выглядел каким-то помятым, очень уставшим. А еще нервным.

— Неужели пришло время? — ухмыльнулся Стоун. — Неужто пора навестить нашего старого знакомого Абдул-Халима?

— Кончай болтать и надевай.

Стоун медленно, опасливо шагнул к свертку. Грязными руками пригладил уродливую, неаккуратную бороду, что отросла за время плена.

— Знаешь, Забиулла, — проговорил Стоун, разворачивая стянутый ремнем сверток и рассматривая бедненькие шаровары, — я уж уже решил, что…

Он снова не успел договорить. Всё потому, что по ступеням вниз торопливо спустился еще один моджахеддин.

— Забиулла! Они уже близко! Если не уйдем сейчас…

— Лошадей оседлали⁈

— Так точно! Но сборы мы еще не закончили.

Забиулла сузил глаза. Несколько мгновений молчал, нервно раздувая ноздри.

— Бросить всё, что не успели загрузить. Выдвигаемся немедленно. Моего коня подать во двор.

— Да, Забиулла!

Моджахед убежал так же быстро, как и спустился.

— Чего ж ты так торопишься, друг, — Стоун уже избавился от своего тряпья и натянул рубаху. — Кто за нами гонится? Неужто Советы нашли?

Забиулла, прямой, твердый как камень, уставился на Стоуна. Поджал крупные, обветренные губы.

— Извините, что заставляю вас ждать, но никак не справлюсь с этими дурацкими башмаками, — пусть голос Стоуна и прозвучал насмешливо, бывший специальный агент поймал себя на мысли, что ему передается нервозность Забиуллы.

— Нет, это не Советы, — внезапно сказал тот.

Стоун, натягивая странный, мягкий башмак, замер без движения. Задрал голову и посмотрел на Забиуллу. Чуть не потерял равновесие, стоя на одной ноге.

— Ну конечно же, — Стоун посерьезнел, наконец справившись с ботинком, — ты не скажешь пленнику, что тут за переполох. Зачем мне знать такие вещи, да?

— За тобой идут твои дружки из ЦРУ, Стоун, — мрачно проговорил Забиулла, немного помолчав. — Потому мы и уходим.

* * *

— Прапорщик, значит, — мрачно проговорил Муха, отвернувшись и накинув капюшон плащ-палатки от ветра. — В Алма-Ату…

Наконец совсем стемнело. Тут и там на стенах и у стен крепости беззвучно передвигались тени часовых. Где-то лаял караульный пес. Шумели молодыми голосами немногочисленные, расставленные во дворе палатки. Крохотные окошки землянок, в которых ужинали солдаты, тускло светились внутренним, желтым светом.

Шумел ветер.

— Всё лучше, чем засада особистов, — улыбнулся я, придерживая панаму.

— И правда. Лучше, — проговорил Муха сухим, холодным голосом.

Старший лейтенант не смотрел на меня. Казалось, он глядел куда-то поверх древних, полуразрушенных стен крепости. Там, на темно-синем, почти черном небе, проплывали темные, походившие на призраков облака.

Муха достал сигарету. Спичку зажег лишь со второго раза. Подкурил.

— И когда уезжаешь?

— Еще не знаю. Только сегодня подал рапорт.

— Гросс ничего не сказал?

— Нет.

— Взвод будет здесь, в крепости, — выдохнул Муха, — еще три дня. Потом мы уходим в новый рейд.

— Я помню, Боря.

Он поджал губы. Глянул на меня.

— Думаешь, успеешь с нами? Напоследок.

— Не знаю.

— М-да… — Выдохнул Муха. — Раз уж Гросс сам пытался на