Степные ястребы - Джек из тени

— Ещё бы не видеть! — донёсся её бодрый, почти весёлый голос. — Мои мальчики уже делают ставки, кто первым завалит эту громадину! Цели вижу, координаты рассчитаны! Жду твоего слова, Железный!

— Ждите приказ!

— Урсула! — уже орал в матюгальник. — Немедленно возвращай своих парней! Отойти за вторую линию обороны! Не ввязываться в бой с крупными тварями в открытом поле, вас просто раздавят!

Но было уже поздно. Орки, опьянённые лёгкой победой, увидев новую волну врага, с яростным рёвом ринулись ей навстречу. Они не поняли, с чем столкнулись, считая, что это просто ещё одна порция мяса для их топоров. Первый «Таран» врезался в их ряды, даже не заметив их. Он просто шёл вперёд, и орки, которые пытались его остановить, исчезали под его огромными ногами, превращаясь в кровавую кашу. Топоры и мечи отскакивали от его костяной брони, не оставляя даже царапин.

А потом в дело вступила вторая волна тварей. Они двигались с невероятной скоростью, проносясь сквозь ряды орков. Их зазубренные конечности-лезвия мелькали, как крылья ветряной мельницы, разрезая доспехи, плоть и кости. Орк, только что замахнувшийся топором, вдруг замирал, а потом его тело распадалось на части. Кровь фонтанами била из обрубков.

— Урсула, мать твою, назад! Это приказ! Отступайте, или я оставлю вас там подыхать!

Кажется, до неё наконец дошло. Я услышал её яростный, срывающийся крик, приказывающий отступать. Орки, неся чудовищные потери, начали пятиться назад, к нашим укреплениям, огрызаясь, пытаясь задержать неумолимо надвигающуюся волну хитина и кости.

— Брунгильда! Огонь!

Три батареи полевых пушек, мой главный козырь против этих тварей, наконец-то заговорили. В отличие от миномётов, которые били по площадям, эти орудия стреляли прямой наводкой. Гномы-наводчики, лучшие из лучших, лихорадочно работали.

Первый снаряд, бронебойный, со стальным сердечником, ударил в ногу ближайшего «Тарана». Костяная пластина, прикрывавшая его, разлетелась на куски. Тварь споткнулась, её огромное тело качнулось. Второй снаряд, выпущенный через несколько секунд, угодил туда же. Раздался оглушительный треск, похожий на звук ломающегося дерева, и нога чудовища неестественно вывернулась. «Таран» заревел, звук этот был похож на скрежет гигантских жерновов, и тяжело, заваливаясь на бок, рухнул на землю, погребая под собой с десяток мелких тварей, которые бежали рядом с ним.

— Есть! — заорала Брунгильда. — Один готов! Следующий!

Но на место одного упавшего приходили двое других. Они шли, не обращая внимания на потери, их единственной целью были наши стены. А между ними, как тени, скользили «Серпы», вырезая отступающих орков.

— Заградительный огонь! Отсечь «Серпов» от «Таранов»! Зажигательными! — скомандовал я.

Новый залп, и между двумя волнами чудовищ выросла стена огня. «Дыхание Дракона», липкая, горючая смесь, которую я разработал ещё в Каменном Щите, превратила землю в пылающий ад. «Серпы», попавшие в огненную ловушку, завизжали, их хитиновые панцири начали плавиться и чернеть. Они метались в огне, пытаясь выбраться, но липкая жижа не давала им этого сделать.

Это дало оркам драгоценные секунды, чтобы добраться до наших траншей. Они запрыгивали в окопы, раненые, окровавленные, с обезумевшими от ужаса и ярости глазами. Урсула была одной из последних. На её доспехе была огромная вмятина, а из плеча торчал обломок хитинового лезвия. Но она стояла на ногах, и её глаза горели ненавистью. Через десять минут орчанка стояла рядом со мной.

— Я убью их, — прохрипела она, глядя на меня. — Всех!

— Убьёшь, — кивнул я. — Но сначала нужно выжить. Стрелки! К бою!

Первая линия нашей обороны снова ожила. «Ястребы» и легионеры, до этого молча наблюдавшие за бойней, открыли огонь. Их целью были не огромные «Тараны», а юркие, прорывающиеся сквозь огненный заслон и мелкие твари. Выстрелы слились в сплошной, непрерывный треск. Битва за Каменный Круг, настоящая битва, только начиналась. И глядя на эти орды чудовищ, медленно и неотвратимо приближающихся к нашим стенам, я понимал, что это будут самые длинные и страшные дни в моей жизни.

* * *

Битва превратилась в кровавый, хаотичный конвейер смерти. Ритм её был прост и ужасен: залп нашей артиллерии, короткая пауза, а затем новая волна тварей, которая накатывала на наши укрепления.

Мой план, который так блестяще сработал против авангарда тёмных, против этих бронированных чудовищ давал сбои. «Тараны» были невероятно живучи. Даже с перебитыми ногами они продолжали ползти вперёд, разгребая землю своими огромными телами, превращая наши рвы и траншеи в пологие спуски. Их панцири, как выяснилось, были почти неуязвимы для наших винтовок и даже для осколков миномётных снарядов. Только прямое попадание из пушки могло нанести им серьёзный урон, но пушек было всего двенадцать, а «Таранов» десятки.

А за их широкими спинами, как акулы-лоцманы при ките, двигались «Серпы» и бесчисленные орды мелких хищников. Они были нашей главной головной болью. Быстрые, юркие, они просачивались сквозь любые бреши в обороне. Заградительный огонь миномётов сдерживал их, но не останавливал. Они неслись сквозь пламя, их хитиновые панцири обугливались, они горели заживо, но продолжали бежать, пока не падали, превратившись в дымящиеся головешки. Нет-нет, но кто-то добирался до защитников. А затем на место каждого сгоревшего приходили трое новых.

Я смотрел в окуляр, и холодное, неприятное чувство, похожее на приступ тошноты, подступало к горлу, мы несли неоправданные потери.

Первая линия траншей, которую занимали в основном орки Урсулы, превратилась в настоящий ад. «Жнецы», добравшись до окопов, запрыгивали в них сверху. Начиналась резня в замкнутом пространстве. Орки, привыкшие к простору и широкому замаху, были в невыгодном положении. Их топоры и мечи были бесполезны в узких траншеях. Они дрались ножами, кинжалами, зубами. Я видел, как молодой орк, прижатый к стене окопа тремя «Жнецами», которые рвали его на части, в последнем отчаянном движении вонзил свой кинжал в глаз одной из тварей, и они вместе рухнули на дно траншеи.

— Отвести первую роту! — крикнул я в трубу. — На их место вторую! Не давайте им передышки! Постоянная ротация!

Но ротация помогала слабо. Отведённые в тыл роты были обескровлены, раненых было столько, что наш полевой лазарет, развёрнутый в одной из пещер, был переполнен уже через три дня после начала атаки. Лекари, в основном женщины-орчанки и несколько ратлингов-алхимиков, сбивались с ног, пытаясь остановить кровь, ампутировать раздробленные конечности, извлечь из ран обломки хитина. Крики боли и стоны смешивались с грохотом боя, создавая чудовищную симфонию.

«Серпы» были ещё хуже. Эти твари, казалось, обладали каким-то извращённым, дьявольским интеллектом. Они не лезли напролом. Они находили стыки между нашими огневыми точками, просачивались в мёртвые зоны,