Степные ястребы - Джек из тени

недоступные для пулемётного огня, и устраивали там бойню. Один такой «Серп», прорвавшись через заградительный огонь, запрыгнул на бруствер второй линии траншей, где сидели мои «Ястребы», и за несколько секунд выкосил целый расчёт станкового пулемёта. Я видел, как его зазубренные лезвия-конечности сверкали на солнце, превращая людей в кровавый фарш, прежде чем его самого не накрыло залпом из десятка винтовок.

— Брунгильда! У меня «Серп» на второй линии! Какого хрена твои пушки молчат⁈

— Не могу, Железный! — донёсся её срывающийся от напряжения голос. — Три «Тарана» прут на западный бастион! Если я их не остановлю, они через пять минут будут у стен! Я не могу разорваться!

Она была права, мы были на пределе. Все наши ресурсы, вся наша огневая мощь были задействованы на сто процентов, но этого было недостаточно. Врагов было слишком много. Они давили массой, заваливая нас своими телами, не считаясь с потерями. Для них эти твари, как и эльфы из авангарда, были всего лишь расходным материалом. Радовало тот момент, что мы не останемся без боеприпасов в самый неподходящий момент. Баржи по подземной реке постоянно подвозили всё необходимое.

Я оторвался от окуляра и провёл рукой по лицу. Ладонь была мокрой от холодного пота. В бункере стояла напряжённая тишина. Гром, до этого комментировавший ход боя сочными орочьими ругательствами, молчал. Эссен продолжал методично отмечать на карте перемещения врага, но я видел, как дрожит кончик его пера.

Наконец, случилось то, чего мы все ждали с трепетом. Основные силы тёмных появились на горизонте. А через день на нас в атаку пошли эльфийские сотни при поддержке тварей…

— Думай, Михаил, думай! — стучало у меня в голове. — Любая проблема, это всего лишь задача, требующая правильного решения. Должен быть выход! Должна быть переменная, которую я не учёл!..

Я снова посмотрел на карту. Красные стрелки, обозначавшие вражеские силы, неумолимо ползли к нашим позициям. Синие квадраты моих подразделений редели. Я видел, как прогибается наш левый фланг, как оголяются стыки между бастионами. Ещё день такого давления, и они прорвутся. А прорыв в одном месте вызовет цепную реакцию, и вся наша тщательно выстроенная оборона рухнет, как карточный домик.

Что я упустил? В чём была моя ошибка? Я рассчитывал на огневую мощь, на тактическое превосходство, на эффект внезапности. Но я недооценил количество и готовность умирать. Сейчас те несколько сотен подземных тварей, что атаковали нас в Каменном Щите, были детским лепетом, по сравнению с волнами, что накатывались на нас с завидным постоянством. Я играл в шахматы, а они просто закидывали доску камнями.

Мой взгляд скользнул по карте, остановившись на одном из туннелей, который послужил приманкой для их авангарда. Он был сейчас пуст. Я приказал Урсуле вывести оттуда всех бойцов, чтобы избежать потерь от возможного обрушения во время артобстрела. Туннель вёл за пределы первого и второго кольца обороны. Он выходил… прямо к подножию холма, где находился временный лагерь тёмных. Лагерь, где сейчас, скорее всего, сидели командиры эльфов, маги и «мозговой центр», который и управлял всем этим кровавым балаганом.

Идея была безумной и самоубийственной. Отправить небольшой отряд в самое логово врага, пока основные силы сдерживают натиск здесь. Шансы на успех были минимальны. Шансы вернуться живыми практически нулевыми. Но… если это сработает… если удастся обезглавить их армию, лишить её управления… это могло переломить ход битвы. Хаос, который мы посеяли в их авангарде, мог повториться, но уже в масштабах всей армии.

Я посмотрел на Лиру. Она стояла в углу бункера, неподвижная, как тень, и молча наблюдала за мной. Она не вмешивалась, не давала советов, видела то же, что и я. Лисица ждала только моего решения.

— Лира, — сказал я тихо, и все в бункере обернулись. — Собирай своих «Лис». У меня есть для вас работа. Очень грязная и, скорее всего, последняя для многих из вас.

На её губах впервые за этот день появилась улыбка. Хищная, азартная, полная предвкушения.

— Наконец-то, — промурлыкала она. — А я уже начала скучать.

* * *

Решение было принято, безумное, отчаянное, но единственно возможное. Пока Лира и её «Призрачные Лисы» готовились к своей самоубийственной вылазке, моя задача была проста и одновременно невыносимо сложна: держаться. Держаться любой ценой, выигрывая для них драгоценные минуты и часы, истекая кровью, но не давая врагу прорвать за нашу основную линию обороны.

Битва превратилась в агонию, в скрежет хитина о сталь, в хруст ломаемых костей, в непрерывный грохот, от которого, казалось, трескались сами небеса. Тёмные эльфы, потеряв свой авангард и неся чудовищные потери в волнах чудовищ, не ослабили напор. Наоборот, они как будто обезумели. Их первоначальный тактический план провалился, и теперь они действовали по самому простому и самому страшному принципу: завалить нас трупами.

Я стоял на смотровой площадке своего бункера, уже не пользуясь подзорной трубой. Всё происходило слишком близко. Поле боя, которое ещё несколько дней назад было зелёной лощиной, теперь представляло собой сюрреалистический пейзаж из Дантова ада. Оно было чёрным от выжженной земли, красным от крови и усеяно дёргающимися в предсмертных конвульсиях телами и обломками хитиновых панцирей. Воздух был густым, тяжёлым, его можно было резать ножом. В нём смешались запахи горелой плоти, озона от магических разрядов, едкого дыма от наших зажигательных смесей и тошнотворно-сладкий запах крови плоти.

Наши первые две линии обороны пали. Не были прорваны, нет, они были просто стёрты с лица земли, завалены телами атакующих. Мы отошли на главный периметр, на стены бастионов, которые мы так спешно возводили. Теперь бой шёл за каждый метр, за каждый габион, за каждую пядь нашей новой земли.

«Тараны», несмотря на огонь пушек Брунгильды, добрались до стен. Они бились о них своими костяными лбами, от каждого удара стены из плетёных, набитых землёй корзин содрогались. Габионы лопались, земля высыпалась, пока очередное чудовище не сметалось артиллерийским огнём. А затем, когда появлялась передышка, на место прорванных тут же вставали новые, которые орки и гномы подтаскивали из тыла под ураганным огнём. Это был сизифов труд, отчаянная, изматывающая работа на пределе человеческих и нечеловеческих сил.

На стены лезли «Жнецы». Сотни, тысячи этих тварей, как гигантские насекомые, карабкались по склонам, цепляясь за прутья, друг за друга, образуя живые лестницы из своих тел. Мои бойцы встречали их огнём из винтовок, арбалетов, швыряли гранаты, лили на них «драконий огонь», которую гномы варили в огромных котлах тут же, за стенами с девизом: «Техника безопасности? Нет, не слышали!». «Жнец», облитый смесью, вспыхивал, как факел, и с визгом катился вниз, поджигая