Запрещенный ритуал - 3 - Дина Зарубина

мужа. Стала бы она рисковать ребенком? Почему бы и нет? И Базилю бендорцы могли пообещать поддержку. Да, надо поговорить с женушкой. Не оттого ли она так визжит, что ее планы оказались нарушены? Обычно она немного спокойнее.

В просторной гостиной роскошных апартаментов принца его ждали.

— Ваше высочество! — поклонился бывший маршал, граф нир Сагам.

«Как король утвердил его отставку? Что ему напел в уши эрл Гриеску?» — с привычной досадой подумал принц Элмер.

— Камран! Страшно рад тебя видеть!

— Ты мне написал, я приехал сразу же, как получил послание.

Верно, он писал письмо. Он и забыл.

— Идем, дружище, мне так много тебе надо рассказать! И посоветоваться!

[1] Не ошибка. Пума, она же горный лев, кугуар, лат. Puma concolor. Четвертая по величине после тигра, льва и ягуара.

Глава 30

Камин в гостиной уютными отсветами освещал пятачок с двумя креслами. Графин вина почти опустел. Самое важное они уже обсудили, пришли к согласию, и принц вернулся к старой теме. Он был расстроен, что друг упирается.

— Как бы не хороша была ванагская аристократка, я не могу опозорить женщину своей неявкой в храм. Нет. К тому же договор составлен и заверен эрлом, формально мы полгода, как женаты.

Принц мысленно пожелал эрлу кончить жизнь в сточной канаве.

— Ты погубишь свою жизнь из-за своего благородства, Кам!

— Ты изменился, Эл. Раньше ты бы не сказал такого

Скулы принца чуть порозовели.

— Раньше у меня были иллюзии насчет брака. Что мы с Кризеидой сможем поладить. Но нет, становится только хуже.

— Зато у тебя красавица и умница дочь.

— Я рад, что Кризеида не строит из себя заботливую мамочку и не мешает ее воспитывать. Но боюсь, Улли вырастет такой же лгуньей и лицемеркой.

— Отдай мне на воспитание. Вдали от двора есть шанс воспитать хорошего человека. У меня тут огромное поместье, всего в достатке, учителей наймем.

— Ты ведь женишься, — усмехнулся принц. — Уверен, что твоя жена обрадуется, увидев девочку?

— Уверен, — без колебаний ответил друг. — Раз она приняла и полюбила двух сирот из приюта, то Ульрику полюбит. У нее большое сердце. Ребенком больше, ребенком меньше, после двух уже не имеет никакого значения.

— Что? Сирот? — принц едва не подавился глотком вина. — Зачем?

— Ты же слышал о Тронхеймском приюте?

— Да, конечно. Из-за него я тут, проверить результаты расследования. Мне Гриеску и бургомистры Тронхейма и Чеппы прислали совершенно разные отчеты. По словам эрла, все прекрасно, граница на замке, мышь не проскользнет. По донесению из Чеппы все ужасно, солдаты в обносках, разбойники шастают по лесу, как у себя дома, грабя караваны. Контрабандисты обнаглели, проходят целыми бандами при свете дня. В болоте нашли даже летательный аппарат! Представляешь сколько на нем можно провезти груза? — Принц помолчал, давая время Камрану справиться с удивлением. Продолжил с нескрываемым сарказмом. — Кризеида напросилась в поездку, рассчитывая, что мы будем таскаться по балам и приемам, что в ее отсутствие я не перестаю развлекаться, пока она скучает во дворце. Мы изредка заезжали в замки, но все остальное время вели походный образ жизни. Двенадцать сундуков с нарядами канули в пропасть.

— Останься на свадьбу. — Камран слегка шлепнул принца по бедру. — Кризеида сменит гнев на милость. Свадьбы и балы любят все женщины.

— Она мне голову откусит! — шутливо испугался принц. — Ей же нечего надеть!

Друзья расхохотались. Оба знали, что женщинам всегда нечего надеть, даже если у нее шесть комнат отведено под гардеробные, а седьмая под украшения.

— Когда обряд?

— Через неделю.

— Хм. Пожалуй, останусь. Я еще не вполне здоров. Голова иногда болит.

— Там кость, болеть нечему, — привычно возразил Камран.

* * *

Платье, чулки, туфли, венок. Мне очень нравилась традиция Милограса украшать голову невесты цветами.

Обо всех прочих приготовлениях обещал позаботиться нир Сагам. Его письмо привез Несс из Курепсы, жених писал на старый адрес. Так что моей заботой была исключительно я сама. Какое счастье, что я не связана руками и ногами общественными условностями! Все светские дамы шьют наряды у Сюзи Вернель? Но я знаю, что дерет она втридорога, а вкуса совершенно не имеет, за нее придумывают, рисуют эскизы и шьют две племянницы, которых она держит в черном теле.

Поскольку я княгиня только на словах, переплачивать не собиралась. Когда третий подряд человек, заслуживающий доверия (Лея, Робин и Эгина) отправили меня в ателье гномки Вартеллы, я даже не засомневалась.

Рыжая плотная гнома уронила моток тесьмы, когда звякнул колокольчик над дверью.

— Госпожа Вартелла, я к вам! С заказом! — объявила с порога.

— Ой! — Смутилась гнома. — У меня и ткани простые, не для вашей светлости. Я купчих одеваю, не дворянок.

— Вартелла, ты посмотри на меня. Чем я отличаюсь от твоих заказчиц?

Льняное платье с мережками на груди и рукавах могла надеть любая горожанка. Соломенные шляпки носили вообще все поголовно. Жемчужные висячие сережки тут дарили девочкам на семилетие.

— А, пожалуй, что и ничем, — решила гнома, осмотрев мой наряд. — Любите удобство, княгиня? Простоту?

— Да какая я княгиня, — отмахнулась я. — Мне нужно нарядное платье.

— День рождения, юбилей родственницы, бал у эрла, свадьба у подруги? — деловито уточнила гнома, доставая измерительную ленту.

— Свадьба. У меня. — Призналась я.

Гнома обрадовалась. Шустро обмеряя меня, приговаривала, что это хорошо и правильно, хорошая женщина завсегда при муже должна быть, это же просто глупость несусветная, что какой-то дурак со мной развелся. Слепой, наверное, или на голову скорбный. Пусть теперь локти кусает.

Я кивала. Я взрослая женщина, и понимаю, какое ничтожно малое место занимает женщина в жизни мужчины. Ровно столько, сколько длится половой акт и обед. Ошибочное самолюбование думать, что бывшие страдают, переживают и вспоминают об утраченном сокровище. Не вспоминают. Проверено на многих. Обидно, да. Но это факт. Забыли и проехали. Плюс, что получив по носу, женщина стремится добиться успеха. Но я и без пинка стремилась к нему, такой характер.

Фасон гнома одобрила, а вот за ткань и цвет стояла насмерть. Только шелк и только желтый!

— Да почему желтый? — вспылила я. — Топленое молоко или слоновая кость!

— Будете, как моль бледная! — Гнома обмотала меня отрезом цвета слоновой кости и ткнула пальцем в зеркало. — Видите? Вы такая видная, яркая женщина, тем более, такой праздник! Я же не навязываю вам розовое! Ваш цвет — желтый! Радостный, как солнышко!

— Никогда бы не подумала! А какой оттенок? Ближе к горчичному или медовый?

— Медовый неплохо будет смотреться, а горчичный оставьте старухам! Палевый тоже не ваш, и абрикосовый, и персиковый… желток, апельсин,