Стражевый компас - Ксения Журавская

деревья и много света. Температура была такой приятной, что не жарко и не холодно — ты словно сливаешься с природой воедино, в одно существо. Ведь ничто не должно отвлекать Стража от медитации.

Мне здесь нравилось — если бы не эти духовные практики. Они давались мне нелегко. Всё было не так, как у нас с Элаем, где его холодная энергия стремилась к моей — жаркой. Они проникали друг в друга и создавали правильный баланс в наших телах и в наших тонких материях.

А здесь я, наедине с собой, боролась со своим набором «насекомых» в голове. Сидя в неудобной позе долгое время, я затекала. При этом мучении — именно мучении, а не учении — мысли непременно должны были быть благостными и светлыми. Но нужные, как назло, не рождались. От этого нужная энергия не появлялась — и крылья за спиной так и оставались незаметными.

Эти так называемые духовные практики превратили мою жизнь в ад — если о таком вообще можно думать на небесах. Как я ни старалась, результат всегда равнялся нулю. Это наводило на мысли: «Может, всё‑таки Стражевый компас ошибся? Не я должна быть здесь, не я должна доводить до тихой злости двух крылатых существ».

Я не могла сосредоточиться — за что порой получала презрительно‑высокомерные взгляды в свою сторону и тяжёлые вздохи от Арема. Он считал меня настоящим позором, который долго останется лежать на его крыльях как тяжёлый груз.

Но после мучений, ближе к вечеру, всегда была награда. Они забирали меня с моего маленького островка — и мы всей компанией отправлялись на невероятно большой, как отдельная твердь, остров. И там было море — с бесконечным горизонтом и песчаным берегом. День заканчивался так же потрясающе, как и начинался.

Но это не всё, что меня поразило тогда — и что поражает сейчас. Ангелы, парящие в небесах; гуляющие по берегу молодые Стражи. И все — в лучах закатных бликов.

Оперение светлых ангелов переливалось всеми оттенками белого: от тёпло‑молочного до иссиня‑холодного. Тёмные красовались градиентами от светло‑серого до почти чёрного. Только у моих наставников были чистые цвета: крылья Аремиэля — белоснежные, без единой крапинки, от их белизны можно было ослепнуть; крылья Касиэля — цвета всепоглощающей тьмы.

Поначалу на меня смотрели как на диковинное существо, но никто не осмеливался приблизиться и заговорить со мной. Однажды я попыталась сделать это сама, однако Арем тяжёлой рукой остановил меня, положив ладонь на плечо. Ответов, естественно, я не получила. Это раздражало и нервировало.

Постепенно я успокоилась и наполнилась обыкновенным безразличием.

Я любила этот вечерний ритуал. Мне нравилось ловить отблески заката и наблюдать за столь странными существами вокруг себя. До сих пор я не могла причислить себя к ним, по‑прежнему не верила, что всё это — явь и что я нахожусь среди них.

Лица ангелов были блаженны и умиротворены: глаза закрыты, губы шепчут тихие слова. Но когда их молитвы соединялись воедино, над всеми небесами звучало песнопение невероятной красоты — на неизвестном мне языке.

— О чём вы поёте? — спросила я Касиэля.

— Мы благодарим Небесного за дары, которые получили, — ответил он.

— А я не знаю, о чём молиться.

— Молись о парне, который остался в твоём мире. Разве он не дар Небесного? — неожиданно произнёс Арем.

Он спокойно развернулся, расправил свои белоснежные крылья и взлетел, поднимаясь всё выше и выше, с лёгкостью преодолевая переходы с неба на небо. Его полёт был ярким и стремительным.

Касиэль остался рядом со мной и печально смотрел ему вслед.

— Почему ты не летишь с ним? — спросила я.

Он не посмотрел на меня, лишь сдержанно произнёс:

— Слишком много задаёшь вопросов.

Я никогда не видела, чтобы они летали вместе. Но я заметила: Арем поднимался выше всех остальных, а Кас неизменно оставался рядом со мной.

Глава 22. Небо. Первый полёт

«Ангельский кодекс. Песнь третья»

«Будь опорой для слабых,

Утешением для скорбящих, и пусть твоя любовь

Будет как луч света в сердцах нуждающихся»

— Ангельский мир состоит из семи небес. Только избранные из нас смогли подняться до пятого неба, до седьмого — никто, — с воодушевлением рассказывал Арем.

Но для меня его слова звучали фоновым шумом. Лишь отдельные фразы долетали до моего сонного ума, который упорно не желал запоминать устройство нового мира. Я по‑прежнему не считала себя здесь своей.

Арем перемещался по кабинету, напоминая айсберг в открытом океане — дрейфовал неторопливо и с достоинством. Кас сидел рядом и быстро перелистывал страницы очередной книги. Он часто так делал. Может, читал? Вряд ли он умел делать это так быстро… Хотя кто знает этих крылатых?

Я смотрела в окно «ангельского» кабинета — название звучало странно, но другого я не придумала для места, где проводила так много времени. За тонким стеклом виднелись острова первого неба. Они словно дразнили меня, летая рядом, подчёркивая мою никчёмность: я по‑прежнему перемещалась лишь по нулевому уровню.

Смешно было даже представить, что с моими способностями я смогу взлететь выше — или вообще взлететь. О других уровнях я и не мечтала: крылья не обрела, сил не накопила, медитация тоже не давалась. Однообразие доводило до отчаяния, а время шло. От этих мыслей на душе стало тяжело.

Мой обречённый выдох прервал неожиданный щелчок пальцами перед носом — от него я чуть не упала со стула. Арем осуждающе смотрел на меня, а в воздухе перед моими глазами зависла карта строения вселенной.

— Ещё раз спрашиваю, — его голос прозвучал, словно радиоприёмник включили на полную, — главная твердыня нашей вселенной и сколько уровней небес?

— Уровней семь, планеты три, — протараторила я на одном дыхании.

— Что?! — Арем скривил лицо так, словно его заставили съесть лимон. Удивлённый Кас отложил книгу в сторону.

— Здесь не хватает планет, — уже спокойно продолжила я. — Ещё двух.

— Каких? — учительским тоном спросил Арем.

Кас щёлкнул пальцами — и в моих руках появился карандаш, а на столе легла белоснежная бумага.

«Ненавижу белый цвет, — подумала я. — А раньше он был моим любимым».

— Эта — наша твердыня Этирия, — я нарисовала то, что уже было на карте. — Вот здесь должна быть Селестия, — под карандашом появилась планета чуть меньше нашей. — А здесь — самая большая Арекс. А вот тут вокруг… ангелочки, ангелочки, ангелочки. — По всему бумажному листу, словно снежинки, вылетали нарисованные по‑детски крылатые человечки.

— Ну и где ты видела такие картинки? — заинтересованно спросил Кас.

— На чердаке — в старой книге и на странной пластине,