Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

спереди, видимо, снимается перед выстрелом. Сзади — какой-то разъём, может, для подключения пускового механизма. Инструкции, конечно, никакой. Но разве это проблема? Мысль, которая пришла мне в голову, была простой: а почему бы не попробовать? Вдруг получится? Ракет у нас восемь, одну можно и потратить на эксперимент, чтобы хоть понять, как эта штука работает.

Молодой стоял рядом, наблюдая с нескрываемым любопытством.

— Решил попробовать? — спросил он.

— Ага, — буркнул я, разглядывая пусковой механизм. — Надо же разобраться, а то тащим хрен знает что, а как стрелять — ни бельмеса.

Первым делом я отцепил пусковой механизм от трубы — он крепился на защёлках, довольно просто. В руках у меня оказалась рукоятка, напоминающая пистолетную, только массивнее, с какими-то кнопками и небольшим жидкокристаллическим дисплеем. Сверху торчал прицел, похожий на простую планку с мушкой.

— Хитро, — пробормотал я, пытаясь понять, что к чему.

На трубе были защитные крышки — одна спереди, закрывающая, видимо, головку самонаведения, и одна сзади, на сопле. Я снял обе. Внутри трубы было темно, пахло пластиком.

— Так, теперь включаем, — сказал я, найдя на пусковом механизме красную кнопку.

Нажал. Ничего не произошло. Ни звука, ни огонька. Я повертел механизм в руках, пытаясь понять, где тут питание. Аккумулятор? Батарейка? На корпусе был какой-то разъём, но ничего похожего на батарейный отсек я не видел.

— Может, она от трубы питается? — предположил молодой.

Я присмотрелся. Точно. На пусковой трубе, там, куда крепится механизм, были контакты. Я приладил механизм на место, защёлкнул. Снова нажал кнопку.

На этот раз дисплей засветился слабым зелёным светом. Я присвистнул.

— Есть контакт.

Теперь надо было понять, как захватывать цель. Я навёл трубу на небо, прицелился по планке. Ничего не происходило. Тогда я заметил, что на рукоятке есть спусковой крючок с двумя положениями. Я нажал его наполовину.

И тут началось самое интересное. Из пускового механизма раздалось шипение — громкое, отчётливое, будто где-то внутри открылся вентиль. Я почувствовал, как труба слегка вибрирует.

— Охренеть, — выдохнул молодой. — Что это?

— Воздух, кажется, — ответил я, не отрывая взгляда от дисплея.

На экране появилась какая-то шкала, мелькали цифры. Шипение становилось громче, вибрация сильнее. Такое ощущение, что там внутри что-то накачивается, какой-то баллон, и если ничего не сделать, рванет прямо у меня в руках.

Не выдержав, я нажал спуск до конца.

Раздался хлопок и из передней части трубы вылетела ракета, оставляя за собой едва заметный дымный след.

И тут же, метрах в десяти от нас, включился основной двигатель. Рёв был такой, что я оглох на мгновение. Струя пламени ударила в землю, взметнув клубы дыма и жижи. Меня обдало жаром, я инстинктивно пригнулся.

Ракета устремилась вверх, оставляя за собой огненный хвост. Она летела прямо в серое небо, быстро превращаясь в точку. Мы с молодым стояли, задрав головы, и смотрели, как она исчезает в облаках.

Через несколько секунд где-то далеко, уже за пределами видимости, раздался приглушённый взрыв.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул молодой.

Я смотрел на пустую трубу в своих руках. Она была лёгкой, почти невесомой. Заряд унёсся в небо, и теперь от «Стингера» остался только бесполезный пластиковый цилиндр.

— И что это было? — спросил молодой.

— Это был нечаянный выстрел, — ответил я, вытирая пот со лба. — И теперь у нас на одну ракету меньше.

Я выбросил пустую трубу в жижу и посмотрел на прицеп, где остались ещё семь контейнеров. Молодой так и стоял с задранной головой, глядя туда, где исчезла ракета.

— Красиво, — сказал он наконец. — Но толку?

— Толку мало, — признался я. — Зато теперь знаю, что эта штука работает. И как она работает, примерно понимаю.

Я поднял пусковой механизм, который всё ещё был у меня в руках, повертел его. Он казался целым, даже тёплым от работы. На дисплее погасли цифры, но я знал что батарея в самой трубе.

Подойдя к прицепу, я взял новый контейнер. Попробовал пристыковать к нему механизм — он встал на место с лёгким щелчком, защёлки закрепились. Я включил питание — дисплей снова засветился, из механизма пошло шипение.

— Работает. — убедился я.

Молодой присвистнул.

— Значит, у нас ещё семь выстрелов?

— Выходит, так, — кивнул я, выключая питание и отстыковывая механизм. — Но больше экспериментировать не будем. Хватит с нас одного фейерверка. В следующий раз — только по настоящей цели.

Я аккуратно положил механизм обратно в прицеп, рядом с контейнерами.

— Пора возвращаться, — сказал я. — Ротмистр заждался уже.

Мы запрыгнули в УАЗ и покатили обратно к танку. В голове крутилась мысль, что теперь у нас есть не только «Ударник», но и вполне реальное оружие против немецких самолётов. А если повезёт, то и против бронетехники — если верить принципу самонаведения на тепло.

Мы подкатили к танку, я заглушил мотор УАЗа и вылез. Ротмистр и дед сидели на корточках возле гусеницы, склонившись над чем-то, начерченным на земле. Ротмистр водил пальцем по линиям, дед кивал, иногда поправлял.

— Чего это вы тут? — спросил я, подходя ближе.

Дед поднял голову, усмехнулся в усы.

— Да вот, ротмистр интересуется расположением станицы. Я ему по памяти набросал, что помню. Где река, где холмы, где дорога.

Я присел рядом, всмотрелся в рисунок. Дед старался — линии были ровными, ориентиры обозначены крестиками и кружочками. Река извивалась, холмы холмились, даже примерное расположение церкви было отмечено квадратиком. Не карта Генштаба, но вполне понятно.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

Дед хмыкнул.

— Не совсем склерозник, Вася. Я ж там родился и вырос. Планировку помню, окрестности тоже. А укрепления новые где — не знаю, но по твоим рассказам могу представить, где их поставили. Вот и нарисовал.

Ротмистр стоял над картой, задумчиво хмурясь. Он смотрел на линии, прикидывая что-то своё, командирское. Потом выпрямился, отряхнул колени.

— Я вот что думаю, — сказал он. — Не надо нам сейчас лезть. Толку мало, а риск велик. Немцы насторожатся, начнут искать, откуда мы появляемся. Радиус у нас маленький, вычислят быстро.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, тоже поднимаясь. — Сидеть и ждать?

— Нет, не сидеть, — ротмистр покачал головой. — Ждать — это когда бездельничаешь. А мы будем работать. Надо разведать, тем более с твоими чудо-очками сам бог велел. Мы можем выйти из портала, выбрать точку на возвышении и просто наблюдать. Смотреть, как они двигаются, где у них штабы, склады, резервы. А главное — дождаться момента, когда они сами полезут в атаку.

— Думаешь, полезут?

— Обязательно, — твёрдо сказал ротмистр. — Если то что ты говорил правда, рано или поздно они попробуют штурмовать. Вот тогда мы и ударим.

Я