Чужие степи. Часть 10 - Клим Ветров

— Значит, сначала разведка, — подвёл итог я. — Сейчас ночь в Степи, самое время. Выходим, осматриваемся. Если немцы спят — отлично, запомним позиции. Если готовятся к чему-то — тем более надо знать.

Ротмистр кивнул.

Я подошёл к УАЗу, открыл багажник. Там, в ворохе трофеев, лежали автоматы — два М4 с глушителями и коллиматорными прицелами. Я вытащил их, проверил магазины — полные, по тридцать патронов. Один автомат сунул ротмистру, второй повесил себе на плечо.

— На, — протянул ему разгрузку с карманами для магазинов. — Надень поверх куртки. Сюда же гранаты пристегни.

Ротмистр взял разгрузку, примерился, натянул. Видно было, что для него это всё внове, но он быстро осваивался. Я выдал ему два запасных магазина и две гранаты М67 — показал, как крепить. Себе взял то же самое: два магазина в подсумки, две гранаты на пояс, нож в чехле проверил.

— Теперь ПНВ, — сказал я, направляясь к танку.

Залез в башню, прильнул к прицелу. Прибор был примотан изолентой намертво — пришлось повозиться, отдирая его. Но минут через пять я справился, открутил и вылез наружу, держа монокуляр в руке.

Надел его на голову, затянул ремешок. Включил — мир стал зелёным, контрастным.

— Нормально, — кивнул я. — Теперь твой, — протянул второй прибор ротмистру. Он надел, затянул, повертел головой, привыкая.

Мы подошли к генератору, который стоял рядом с прибором. Я открыл крышку бака, заглянул — почти пусто. Достал канистру из УАЗа, долил бензина до полного.

— Молодой, поможешь, — сказал я. — Возьми генератор, пойдём на крайнюю точку.

Молодой подхватил генератор за ручку, я взял прибор в кейсе. Дед засеменил рядом, покряхтывая.

Мы дошли до границы, где ещё работал портал. Я поставил прибор на землю, молодой опустил генератор рядом. Подключили кабель, я завёл генератор — мотор затарахтел ровно.

Выбрал на приборе нужную частоту — пик Степи горел ярко. Нажал «Set». Прибор загудел, перестраиваясь. Через несколько секунд метрах в трёх от нас задрожал воздух — портал открылся.

— Готов? — спросил я ротмистра, поправляя автомат.

Он передёрнул затвор, проверяя, как ходит.

— Готов.

Мы шагнули в марево. Хлопок перехода — и вокруг нас сомкнулась ночь. Холодный ветер, запах полыни и гари. Где-то далеко, за горизонтом, угадывалось зарево — то ли пожары, то ли свет немецких позиций.

Я включил ПНВ. Мир стал зелёным, контрастным. Впереди, метрах в трёхстах, темнели холмы — с которых, я на это очень надеялся, мы сможем увидеть что-нибудь полезное.

— Пошли, — шепнул я.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться низин и обходить открытые участки. Метров через сто я узнал это место. Слева, в низинке, чернели остовы подбитых нами грузовиков — тех что мы расстреляли в первую вылазку. От них всё ещё тянуло гарью, и в ПНВ я видел слабое тепловое марево над искореженным металлом. Справа, чуть дальше, темнела башня Т-IV, снесённая прямым попаданием нашего фугаса. Она лежала на боку, вокруг валялись обгоревшие обломки, траки, куски металла. От самой машины осталось только чёрное, оплавленное днище.

— Красиво, — тихо сказал ротмистр, кивнув на танк.

Я кивнул.

Подъём на холм занял минут десять. Мы шли пригибаясь, хотя ПНВ позволяли видеть, что вокруг никого нет. Наконец я выглянул из-за гребня и замер.

Танки. Четыре штуки, стоящие в ряд, чуть прикрытые маскировочными сетями. Рядом с ними — два орудия, длинноствольные, похожие на противотанковые. Ещё два грузовика, накрытых брезентом, из-под которого торчали ящики с боеприпасами. Вокруг суетились фигуры — часовые, расчёты, просто солдаты, которым не спалось.

Я насчитал человек пятнадцать только в зоне прямой видимости. Но дальше, за ними, темнело ещё что-то. Какие-то постройки, палатки. Я пригнулся, вглядываясь, пытаясь понять масштаб.

И тут из-за туч вышла луна.

Свет хлынул на равнину, залил всё серебром. Для обычного глаза это была бы просто светлая ночь. Для нас, в ПНВ, картинка стала почти как днём — контрастной, детальной, пугающе ясной.

Я замер, не веря своим глазам.

Немцев было невероятно много. То, что мы видели вблизи, оказалось лишь малым фрагментом огромного лагеря. Дальше, за первой линией, тянулись ряды палаток, техники, окопов. Я насчитал не меньше трех десятков танков, рассредоточенных по всей низине. Артиллерийские позиции — батареи гаубиц, миномётов, зениток — занимали все возвышенности. Колонны грузовиков, бронетранспортёры, мотоциклы с колясками — всего этого было столько, что глаза разбегались.

— Твою ж мать, — выдохнул я. — Откуда? Откуда их столько?

Ротмистр молчал, тоже разглядывая открывшуюся панораму. Потом тихо сказал:

— Подкрепление подтянули. Целую дивизию, а то и больше. Они не собираются ждать. Они готовятся к решающему штурму.

— Но откуда? — повторил я.

— Не знаю, — пожал плечами ротмистр.

Мы лежали в траве, глядя на это скопище. Луна снова спряталась за тучи, темнота сгустилась, но в ПНВ мы всё равно видели достаточно. Лагерь жил своей жизнью — где-то горели костры, где-то перекликались часовые, где-то работали двигатели.

— Надо брать языка, — вдруг сказал ротмистр.

Я повернулся к нему, мысль была дельной.

Он показал на танки, стоявшие ближе всех.

— Там, возле машин, всегда кто-то есть. Часовые, механики, расчёты. Если дождаться, пока один отойдёт по нужде…

— И схватить, — кивнул я.

Мы двинулись вниз, к танкам. Я пошел первым, стараясь не шуметь, радуясь что в ПНВ каждый камень, каждая ветка были видны как на ладони. Ротмистр держался чуть сзади, прикрывая.

Минут через десять мы залегли за густым кустом метрах в тридцати от крайнего танка. Т-4, судя по силуэту, старый знакомый. Рядом с ним, на ящиках из-под снарядов, сидели двое. Один, молодой, в пилотке, что-то жевал — то ли консервы, то ли хлеб, прихлёбывая из жестяной кружки. Второй, постарше, в фуражке, курил, лениво прислонившись спиной к броне. В темноте их лиц было не разглядеть, только зелёные силуэты в ПНВ.

Я лежал, вжимаясь в траву, и ждал. Минута, другая, третья. Курящий неторопливо докуривал, стряхивая пепел на землю. Молодой жевал, изредка перебрасываясь с ним короткими фразами.

Когда я уже начал терять терпение, курящий наконец докурил, раздавил окурок каблуком и, зевнув во весь рот, что-то сказал своему напарнику. Тот махнул рукой, не оборачиваясь. Старший неторопливо направился в нашу сторону — видимо, по малой нужде. Он отошёл метров на десять, за танк, и расстегнул штаны, повернувшись к нам спиной.

Мы рванули.

Я подскочил сзади, ударил кулаком по темечку. Глухой стук, и тело обмякло. Я подхватил его, не давая рухнуть на землю, и тут же зажал рот