Обменный фонд - Сергей Линник

Миша усмехнулся — кроме нас двоих, эту шутку здесь понимать некому.

Каталы, вроде, нашли лоха и начали усиленно заводить с ним дружбу. Если по классике, то скоро к ним должен прибиться третий, а «именинник» отъедет по причине пьянки. Может, и так будут катать, кто ж их знает, сколько там народу в бригаде едет. Радует одно: проводник с ними точно в доле, ему с ментами откровенничать не захочется. Хотя… все эти варианты лучше в голове не гонять, а то от дурных мыслей она болеть начнёт. Вон, про мушкетёров почитаю. Тоже, конечно, сказка, но хоть время быстрее идёт.

А Михаил зарылся в свою брошюрку. Уж не знаю, что он там пытался вычитать, но изучал он её вдоль и поперёк, то и дело листал страницы вперёд и назад, что-то чёркая карандашом. И только после Миллерово согласился сыграть в шашки, которые предлагал между прочих развлечений проводник. Так и рубились с ним до конечной.

В Ростов поезд прибыл уже после обеда. Вышел на перрон с облегчением. Надоела немного эта тряска. А на улице хорошо. Морозец совсем небольшой, солнышко светит, ветерок лёгкий. Самое то, чтобы прокатиться куда-нибудь на Левбердон и посидеть в тихом ресторанчике, поесть рыбки. Да там, наверное, и нет сейчас ничего. Главное — хоть ненадолго, но отпустило чувство тревоги, зудящее потихоньку всю дорогу. Я согласен с раскладом, который выдал Миша, пожалуй, даже добавил бы сроку, нам отпущенного, но это ведь мозгам не подвластно.

Снять жильё помог таксист-армянин. Стоило ему услышать, что нам бы остановиться ненадолго, как он сразу заявил:

— Ничего больше не говори! Сейчас в Нахичевань отвезу, дядя Сурен, будешь как в раю жить! Считай, в центре города, двадцать вторая линия!

Может, слишком быстро он это сказал, на грани подозрения, но если так начинаешь думать, то очень скоро будешь бояться в сортир сходить. И я протестовать не стал.

Наверное, когда Нахичевань числилась отдельным городом, это и было в её центре, а вот до Ростова… Впрочем, нам всё равно. Главное, чтобы пересидеть немного, пока не порешаем какие-то технические вопросы, как сказал Михаил.

От вокзала до двадцать второй линии «эмка» тащилась минут сорок, наверное. Частный сектор, дома, в основном, прошлого века, но кирпич, не мазанки. Дядя Сурен, носатый худой армянин, не выпускающий изо рта трубку, показал нам комнату — одну, но с отдельным входом. Отопление печное, вода из колодца. Ну, после Киева нас таким не испугаешь. Главное, что из окон не дует и дверь крепкая. Никаких клопов, как отдельно заявил хозяин. Сговорились, не торгуясь, и начали обживаться.

* * *

Расслабиться не удалось даже в первый день. Только и успели, что помыться с дороги. Даже не в бане, а так, ополоснулись. Но комната согрелась хорошо, что настраивало на расслабленный отдых. Как оказалось, у Миши на дальнейшее имелись совсем другие планы.

— Садись, — кивнул он на стол. Без обычного «давай» это прозвучало как приказ.

После этого он достал из своего чемодана бланк британского паспорта, из-за размеров напоминающий сложенную вдвое поздравительную открытку. Книжица синего цвета с надписью «Бритиш паспорт» вверху, гербом и внизу ещё надпись, про унитед кингдом. Вверху и внизу прямоугольники с закруглёнными углами.

— Смотри, — открыл он первый разворот. — Вот здесь будет фотография, тут приметы — рост, форма носа, цвет глаз и прочая хрень. А в этом месте, — ткнул он пальцем рядом с местом для фото, — автограф владельца. Твоя задача сейчас — запомнить имя и соорудить подпись. Чтобы даже спросонку и в дупель пьяный ты мог повторить её, не задумываясь. Это первый этап.

Пощупал страницы. Плотные, в трубочку не свернёшь.

— Имя мне пофиг, — сказал я. — Давай попроще, чтобы выговорить мог. Но я ведь сказал, что языка не знаю. Ни грамма.

— Это у нас второй этап, — сообщил напарник. — Перейдём к нему, когда закончим первый. А имя? Будешь Леопольд Морган. Подпись примерно так должна выглядеть. Тренируйся.

— Блин, как кота из мультика.

— Короля Бельгии так зовут, если тебя это утешит.

— Сказал же, пофиг.

— Зато подпись простая. Ещё раз показываю. Крючок, точка и дальше Мочдап. Всё. Давай.

Я исписал этим проклятым Мочдапом страниц десять, не меньше. Миша, как мне казалось, находил наслаждение в слежении за тем, как я корябаю это ненавистное слово. И постоянно доставал требованием повторять.

— Всё, баста, хватит, — отбросил я в сторону ручку. — Руку скорючило уже.

— Ладно, прервёмся. Чай бери.

Где хоть этот Сурен такое дерьмо покупает? Называть эту смесь сушёной соломы с навозом можно как угодно, но не чаем. Хорошего только, что горячее. Я взял сушку и намерился откусить от неё кусочек.

— Здесь подпиши, — вдруг подсунул мне листик и карандаш Миша.

— Да задрал ты уже, на, — я черкнул что-то, лишь бы этот гад отстал.

— Ну вот, очень хорошо, — посмотрев на листик, сказал напарник. — Самое главное — не думай, просто пиши.

* * *

На следующий день ради развлечения мы поехали фотографироваться. На паспорт, конечно. И не к какому-нибудь криминальному деятелю — эти сдадут сначала своим, потом ментам. Чем меньше необычного творится, тем проще это не заметить. Так что мы спросили у дяди Сурена и пошли в местное нахичеванское заведение.

Фотография занимала две небольших комнатки возле базарчика. В прихожей собирала заказы армянка лет сорока с румянцем на все щёки и губами, так щедро намазанными кармином, что только чудом краска не сыпалась с них на квитанции.

— Нас с товарищем для удостоверения, сорок пять на тридцать пять, матовая бумага, без уголка, по восемь штук, — сообщил приёмщице Михаил.

— Это что за документ такой? Не знаю с такими размерами, да ещё и без уголка, — басом произнесла армянка.

— Вас, гражданка, это не касается, — ледяным голосом приморозил Михаил.

— С мастером решайте. Я посчитаю как на паспорт.

В большой комнате, отведённой под студию, как раз шло ответственное мероприятие: фотографировались с младенцем. Кроме молодых родителей, там имелись, судя по всему, ещё и папы-мамы с обеих сторон. Праздник решили отметить на широкую ногу и заказали не только общий снимок, но и с различными сочетаниями. Расстановка и придание соответствующих поз занимали немало времени, да ещё и виновник торжества не совсем