Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

— Пью, — решительно кивнул я и пошуршал сумкой. — У меня и к чаю того-сего имеется… Так есть место в эльфийском приюте для ночлега усталому путнику?

— О да. Но сначала скажи мне, усталый путник — что за странная история с тобой приключилась?

Мы прошли в мастерскую, аккуратно ступая меж разложенных музыкальных инструментов, и уселись на табуретки у одного из верстаков.

— Я убил четырех кхазадов, которые вломились к моему соседу, Женьке Зборовскому, журналисту. Он — кандидат в депутаты, а эти уроды хотели убить всю его семью и устроить так, будто это он убил, — вывалил я сразу всё. — Приехал Сыскной приказ, всё кругом вывернул наизнанку… Меня вроде привлекать не собираются — действовал в рамках закона, предотвратил совершение преступления. Теперь вся семья Зборовских у меня в квартире ночует, а я — вот тут.

— Мор-р-р-ргот Бауглир! — замахал кибернетической рукой ненастоящий Дагор Брагаллахович. — Какие ужасы! Ну, это надо за чаем обсуждать, да… А топчан у меня в каморке имеется, я-то сам домой пойду через пару часов, а ты спи сколько влезет, главное — электрощиток не трогай, он искрит. Но сначала — чай-чай-чай…

* * *

Как так получилось, что я поведал этому псевдо-Дагору Брагаллаховичу почти всё, кроме того, что я дракон — не знаю. Но трудовик стал вторым после Зборовского, кто был в курсе моих робин-гудовских действий в Вышемире. А еще — я изложил свое видение сгущающихся над нашим городом туч. И даже передал слова Прутковой про «создающийся прецедент». Вообще-то она не говорила, что это военная тайна или там — информация для служебного пользования.

Почему я разговорился? Бес его знает. Может быть — перенервничал. А может — эльфийский чай в чашках особенно располагал к откровенной беседе. Да и Элессаров был мужиком что надо, это стоило признать. Хороший, настоящий учитель, добрейшая личность и правильный мужчина. Только грустный и одинокий.

— Это переходит всякие границы, — сказал грустный и одинокий эльф. — Пойдем, я тебе кое-что тебе покажу.

Он взял с верстака ту самую лютню, на которой аккомпанировал себе совсем недавно, как-то лихо вывернул гриф, парой ловких движений открутил колки, и я даже моргнул от удивления: деревяшка стала до ужаса похожа на… Да нет, это ж земщина! Не может быть!

— Пойдем, пойдем, мой друг…

Мы прошли в токарную мастерскую, и там от одного из станков он отсоединил некую длинную трубку, от другого — странную металлическую продолговатую загогулину, а в ящике с металлическим хламом нарыл пару непонятных рогулек…

Что-то — там, что-то — здесь, а потом постучал-погремел на верстаке, щелк-щелк-щелк — и трудовик уже целится в окно из впечатляющей такой винтовки, габаритами и серьезностью конструкции напоминающей немецкое противотанковое ружье самой архаичной модели.

— Такие дела, — сказал он. — Ты служил в Поисковом, а я — воевал в составе бригады эльфийских добровольцев на Кавказском фронте, пять лет назад. У земщины есть зубы, и мы их покажем… Да не смотри ты на меня так! Я не собираюсь превращать Вышемир в Шервудский лес, в отличие от некоторых! Есть закон о Добровольных народных дружинах, которые имеет право созывать Земское собрание того или иного субъекта самоуправления, проголосовав семьюдесятью процентами голосов. Для этого предводитель должен объявить чрезвычайное положение и что-то там еще, какие-то дополнительные условия имеются, я не помню… Как думаешь, если твой Зборовский станет предводителем — он пойдет на это?

Я задумался. Зборовский — точно не из тех, кто будет зарывать голову в песок. Скорее всего, у него есть конкретный план действий по Вышемиру. И, если знать Женьку — составлен этот план, видимо, в самых общих, стратегических чертах. Но сделать так, чтобы этот скелет оброс мясом из тактики — это уже задача друзей и соратников…

— Знаешь, тебе в этом плане светиться не стоит. Я сам поговорю с мужиками. — Элессаров клацнул затвором своего артиллерийского орудия. — Ты ведь в курсе, что у нас пытаются зарегистрироваться целых две ветеранских организации? Главное — объясни ситуацию Зборовскому, чтобы он не спасовал и выдвинул свою кандидатуру на пост председателя уже на первом заседании нового Земского собрания… Если у него есть внятный план, как навести порядок в городе, и есть люди, которые готовы этот план воплощать в жизнь — депутаты купятся. Там ведь неплохие кадры на выборы идут в целом, многие действительно любят Вышемир и всю жизнь тут прожили. Просто… Ну… Никто не хочет брать на себя ответственность, да? Это ведь так естественно для каждого нормального обывателя…

— «А что я один мог сделать?» — усмехнулся я. — Прекрасно понимаю, как это работает.

— Ну, я-то знаю, что я один могу сделать, — вернул мне ухмылку Дагор Брагаллахович и стал разбирать винтовку. — Да и ты тоже. И Зборовский. Как называются такие, как мы?

— ПРИДУРКИ, — ответил дракон.

— Пассионарии? — предположил я.

Глава 18

Эвристическая беседа

Спал я отлично. Спокойным, глубоким сном без сновидений, и никакие гномики кровавые в глазах у меня не стояли. Лег, уснул, по будильнику проснулся бодрый и отдохнувший. До уроков оставался целый час, до прихода трудовика — как минимум полчаса, так что у меня вполне хватило времени попить чаю — по рецепту Табачникова, с колбасой. А еще — почистить зубы, подровнять усы и побрить шею: умывальник и туалет в мастерской имелись.

Так что Элессарова я встретил уже в приличном виде, свежий, сытый и отдохнувший.

— Менег суилад! — по-эльфийски поздоровался коллега и сразу взял с места в карьер: — Доброго-бодрого утра, продуктивного дня и всё такое. А Зборовский твой после выборов пусть мне позвонит. С ветеранами я переговорил: они к нему положительно настроены. Ситуация всех действительно допекла… Всё, всё — в сторону судьбы мира, сосредоточимся на действительно важном: надо вести уроки!

Бес его знает, когда он успел с бывшими вояками договориться… В три утра? В двенадцать ночи? У них там что — клуб любителей бессонницы? Так или иначе — я хлопнул его по плечу и пошел сосредоточиваться на действительно важном. История в восьмых классах — это вам не всякая дичь типа убийств и политики, это дело серьезное!

— … таким образом, Великий Князь Литовский и король Польский Владислав Ягайло прожил около восьмидесяти пяти лет