Академик разгильдяй - Антон Щегулин

— Нет, нет, — успокоил меня Бакунин, — ну что вы? Мы же рассуждаем, размышляем, здесь нет никаких ограничений по высказыванию собственного мнения. И я должен признать, вы нам рассказали сейчас очень много интересного. Я обязательно передам это всё Арсению Витальевичу.

Не успел он это сказать, как в помещении снова появился Пономарёв.

— Та-ак, дамы и господа! — он хлопнул в ладоши. — А чего это стол до сих пор ломится от еды? Всё придётся делать за вас!

Он уселся, начал поглощать печенье и варенье, а я отправился по рабочим делам, параллельно раздумывая, действительно ли Бакунин мог договориться касательно моего поступления в аспирантуру? Или просто к слову сказал?

* * * * *

Свинтил с работы я чуть пораньше, чтобы у меня было больше времени для подготовки для пересдачи остальных экзаменов и зачётов.

Кристина смотрела на меня так, словно, я её предал. Вероятно, она хотела остаться там вдвоём, пообщаться. Но мне это всё было неинтересно. Я улетел в общагу.

В голове была лишь одна мысль: «нужно попробовать поучить высшую математику». Хотя бы чуть-чуть. Потому что это была самая слабая часть в моём текущем арсенале знаний. Я буквально не помнил практически ничего, кроме пары уравнений, синусов, косинусов, логарифмов и прочей дребедени.

Лишь одна мысль о том, что мне придётся это всё учить, вгоняла меня в уныние.

Было бы очень здорово, чтобы Бакунин замолвил словечко перед преподом по высшей математике и по праву. Вот тогда было бы славно. Я бы выдохнул с облегчением и даже не переживал из-за экзаменов в аспирантуру, до которых, строго говоря, надо было ещё дожить.

Однако, жизнь есть жизнь, и нужно было решать проблемы по мере их поступления. По пути по морозному январскому скверу с пушистыми ёлочками и соснами, я продумывал самые важные моменты во время подготовки к высшей математике.

Во-первых, меня совершенно не интересовала оценка. Удовл, значит удовл. Главное, чтобы я закрыл эту головную боль для себя раз и навсегда.

Во-вторых, мне нужно было понять, кто бы мог помочь с этим делом. Да, скорее всего, я и сам справлюсь. Но тылы всё равно были нужны. Что самое отвратительное на примере никого не оказалось. Точнее, я просто не знал, кто разбирался в математике, а кто нет

Поэтому мне ещё предстояло выяснить, были ли в моём окружении какие-то люди, способные мне объяснить все заумности этого, на мой взгляд, совершенно бесполезного предмета для гуманитариев.

В-третьих, мне ещё нужно было найти преподавателя и договориться с ним. А договариваться с математиками — это полнейший ад. Особенно, с математиками, которые преподавали в гуманитарных вузах.

Эти отличались совершенно несносным характером. Неудовлетворённые тем, что не оказались в какой-нибудь Бауманке или МГУ, они чувствовали себя среди гуманитариев непризнанными гениями. Оттуда и рождался внутренний, часто непреодолимый, конфликт.

Место, где они находились, не способно было привлечь студентов, которые соответствовали бы их требованиям уровня интеллекта в точных науках. Как следствие, они чувствовали себя не в своей тарелке. При этом, каждый день натыкались на подтверждения того, что умнее них в этом предмете в вузе нет никого.

Ни к чему хорошему это всё не приводило. Поэтому я и считал точные науки в гуманитарных вузах бесполезными. Ведь страдали и математики, которые находились не на своём месте, и студенты, которые не могли сдать зачёты и экзамены.

Одним из них был я. Точнее, предыдущий владелец тела. И я вынужден был признать, что, если мне удастся договориться с преподавателем хотя бы о встрече в ближайшее время — я уже выполню половину работы.

Дальше только подучить, походить, поклянчить, потому что иного языка они не понимали. И там уж как-нибудь срослось бы.

С этими мыслями я вошёл в свою комнату, где обнаружил две пары любопытных глаз, которые сверлили меня насквозь.

Глава 19

Худшее, из того, что я мог сейчас увидеть — это та картина, которая была передо мной.

На моей кровати сидела Лена, напротив сидел Артём, и оба, видимо, меня ждали. Глядели недобро. Явно хотели о чём-то поговорить. Я решил взять инициативу в свои руки.

— О, ребятушки! — улыбнулся я. — Рад вас видеть!

Я подошёл и поцеловал Лену три раза в обе щеки, затем я подошёл к Артёму, крепко пожал ему руку, незаметно стащил пакет с учебниками со стола и резко дёрнулся к выходу.

Артём почувствовал, что я буду убегать и преградил мне дорогу. Я разочарованно выдохнул.

— Надо бы поговорить, Поршень, — сказал Артём, — Ты, оказывается, не только тренера динамишь, да?

Лена встала, скрестила руки на груди и подошла поближе.

— Да, Поршнев, вот так ты будущую жену встречаешь с порога, да? Попыткой сбежать? Настоящий мужчина, горжусь тобой.

Я опустил голову и помассировал виски пальцами, чтобы прийти в себя.

Меньше всего мне сейчас хотелось выяснять отношения с этими двумя. Знал бы, что это спонтанное предложение Ленке приведёт вот к таким последствиям, ни за что бы не звал её.

Но теперь делать было нечего. Придётся разбираться. Эти двое меня не отпустят.

А ведь этот вечер я планировал посвятить очередной зубрёжке. Я даже предвкушал этот вечер. Сначала я планировал немного размять мозг философией. Вспомнить, кто такие вообще Иммануил Кант, Бердяев и Чинари.

Я уже даже мечтал о том, чтобы погрузиться в мой любимый раздел философии — философию экзистенциализма.

Но у судьбы были другие планы.

— Так, хорошо, — я поставил пакет с учебниками и поднял руки, — вы меня поймали. Что обсуждать будем? Только давайте побыстрее, мне надо готовиться к экзаменам.

— Вот об этом мы и хотели поговорить! — воскликнул Артём. — Ты закопался в свои учебники и не ходишь на тренировки! Леванович рвёт и мечет. Соревнования скоро.

— Мы не об этом хотели поговорить! — резко вставила свои пять копеек Лена. — То, что он взялся за ум — очень даже хорошо. И вообще, чего ты начал тут? Мы с тобой не так договаривались!

— В смысле не так? — всплеснул руками Артём. — А как? Ты пришла, сказала, что он тебя игнорирует, я тоже сказал, что он игнорирует тренировки. И дальше ты сказала, что мы должны ему устроить взбучку! Так всё было?

— Я думала, что ты понял, что я имела ввиду! — Лена упёрла руки в боки. — Ему надо было устроить взбучку касательно его отношения ко мне. А не касательно тренировок. Не ходит на тренировки