Академик разгильдяй - Антон Щегулин

— Невелика потеря? — выпучил глаза Артём. — Да ты, женщина, вообще видела хоть раз в своей жизни, как он вырубал громил не из своей весовой категории? У него удар пристрелян лучше, чем винтовка Мосина. Невелика потеря, — он повернулся ко мне, — Что твоя будущая жена вообще несёт?

— Что я несу? А ты вообще кто ему? — не унималась Лена. — Ты просто сожитель. И ты должен был играть по моим правилам, — она повернулась ко мне, — Дима! Скажи ему, чтобы так со мной не разговаривал.

Я смотрел то на неё, то на него и не мог взять в толк вообще, а как так получилось, что с меня эти переключились друг на друга?

— Артём, — сказал я, — помягче будь, моя будущая жена всё-таки.

— А чего сразу я? — он снова всплеснул руками. — Она сама начала! Пришла сюда, качает свои права. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, дамочка. Понятно?

— Я тебе не дамочка, и вообще вы все боксёры, вам лишь бы морды бить, да и всё. Не мог мне нормально подыграть?

— Я тебе и подыгрывал — это ты меня тут решила поправить.

Пока эти двое орались, я медленно взял с пола пакет с учебниками. Затем я неспеша и аккуратно нашёл там учебник по высшей математике, после чего начал аккуратно сдавать назад, пока эти двое были увлечены ссорой друг с другом.

— Всего-то надо было ему мозги вправить, а теперь вот мы чем занимаемся? — вопрошала Лена.

— Ну если ты такая взрывная, предупреждать надо. Потому что к таким как ты особый подход нужен.

Я начал открывать дверь, и она предательски скрипнула. Эти двое тут же зыркнули в мою сторону.

— Поршнев! — рявкнула Лена. — Ты куда собрался?

— Душновато стало в помещении, решил проветрить.

— А он прав, — сказал Артём, — вы, дамочка, совсем, конечно, несносная.

— Артём, полегче, — сказал я не столько, чтобы осадить его, сколько ради приличия.

— Несносный — это твой дружок Поршнев, — продолжала она, — Да и ты тоже так себе. Дима, пошли.

Она схватила меня за руку и вывела в коридор. Артём махнул рукой и остался внутри.

— Дима, нам нужно серьёзно поговорить, — произнесла она.

— Не знал, что ты ударилась в квантовую физику, — ответил я.

— Что? — она нахмурилась.

— Вопрос поведения кварков, а также само наличие такого элемента, как Бозон Хиггса в полной мере отвечают критериям серьёзности разговора, учитывая, насколько глубоко это описывает суть нашего мироздания.

— Я тебя сейчас придушу, клянусь! — прошипела она.

Шутка не прокатила, но я был доволен собой.

— Я сейчас о тебе и обо мне, — она закрыла глаза и глубоко вздохнула, — Что между нами происходит?

— Кажется, это называется ссора, — улыбнулся я, — обычное дело в молодой семье. Стадия принятия партнёра и смирения с его недостатками.

— Ты меня решил довести до белого каления? Я буду твоей женой или нет? Ты меня пригласишь на свидание или нет? Ты так и будешь меня избегать? Зачем ты устроил этот цирк при моих родителях тогда? Зачем я тебя выхаживала? Тьфу! Лучше бы бросила тебя и твоё дурацкое кольцо тебе прямо в лицо в тот момент. Посмотрим, как ты бы выкарабкивался.

Тут я вспомнил, что её отец — это очень и очень важный человек в АН СССР. И я не просто так всё это сделал в тот момент. Цепочка моих вполне осознанных и целенаправленных действий привела именно сюда.

Я бы с лёгкостью мог сейчас сказать ей, что нас ничего не связывало, мы не созданы друг для друга, это была ошибка. Но тогда я лишался такой полезной связи, как её отец.

И, несмотря на то призрачно-презрительное отношение за столом, я всё ещё хотел, чтобы моя карьера учёного была бы стремительной и успешной.

А успех невозможен без людей и связей. Особенно в Советском Союзе образца 1980 года.

Поэтому я себя одёрнул, сделал более серьёзное лицо и дал Лене то, чего она так хотела.

Поцеловал её ровно в момент, когда девушка была на пике своего недовольства.

В момент она обомлела, обмякла. Затем она попыталась меня оттолкнуть, но через мгновение уже не могла сопротивляться и отдалась чувствам.

Должен признать, тело моё среагировало мгновенно. Пусть сам поцелуй был холодным и расчётливым, я упустил тот факт, что Лена очень привлекательна, горяча и отдавалась чувствам так, словно это был последний поцелуй в её жизни.

Поэтому внутри всё взбудоражилось в мгновение ока и мне захотелось её моментально утащить в постель.

Делать я этого, конечно же, не стал по нескольким причинам. Первая причина — я её уважал. В конце концов она меня спасла от жуткого вируса, который мог свалить на две недели. Вторая причина — она дочка очень важных и серьёзных людей. Нельзя было опрометчиво поступать с детьми важных людей. Третья причина — секс между нами ознаменовал бы новый этап отношений и наличие определённого негласного долга друг перед другом.

Исполнять этот долг — означало бы тратить драгоценное время на женщин. А у меня этого времени попросту не было.

Поэтому я решил действовать исходя из ситуации. И в данной ситуации, ничего лучше, чем поцелуй, я попросту придумать не смог.

Наконец мы оторвались друг от друга, она была вся воодушевлённая, в эйфории с томным, затуманненым взглядом.

— Значит, всё-таки любишь? — улыбнулась она. — Я так и знала. Хоть ты и козёл, но чувства свои не скроешь.

Она меня обняла и поцеловала в шею. По всему телу пробежал холодок.

— Я люблю науку, а тебя я уважаю, — ответил я без прикрас.

— Рассказывай, думаешь я не почувствовала твою любовь? — сказала она, намекая на мою физиологию. — Итак, Дима, в конце января будет поход в театр с моими родителями. Не вздумай слиться, понял! Я буду тебя очень ждать. Кстати, папа тоже жаждет второй встречи с тобой. Он сказал, что ошибался в тебе.

— Да неужели? — сказал я бесстрастно.

— Правда, правда, — Лена была всё ещё окрылена нашим поцелуем и не замечала лёгких ироничных ноток в моих фразах, — Он сказал, что ты противоречивый, но очень хороший молодой человек. Мама, кстати, тоже передавала свои извинения за своё поведение за столом. Видимо, наш с тобой спектакль сорвал овации.

Она показала кавычки руками и улыбнулась. Лена имела ввиду, разумеется, моё предложение руки и сердца, которое я сделал спонтанно прямо во время первой встречи.

Пискунова верила в то, что я просто очень странный и закрытый человек. Что отчасти совпадало с реальностью. Но мысль о том, что молодой человек мог любить науку