Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

сменилось озабоченностью и погружением в какие-то думы, которые облачками набегали на его чело и заставляли хмуриться и крепко стискивать губы в тонкую линию. На мои попытки начать разговор, он отвечал односложными да или нет и вновь погружался в себя. Даже сейчас, он не озирался и не рассматривал, как обычно, с живым интересом мелькавшие мимо нас кусты, травы и цветы, как делал это всегда, утоляя свою ненасытную, и охочую до новых знаний, натуру травника, лекаря и алхимика.

Молчание мне никогда не мешало, для меня оно не было ни тягостью, ни тем более дискомфортом. Я сам, во времена наших с ним постоянных путешествий, бывало, что подолгу погружался в свои мысли и мог часами ехать рядом, не проронив ни слова. Так же я уважал и чужое молчание, зная, что в нужную минуту, всегда могу положиться на своего друга, и он без раздумий поможет мне в чем угодно, не спрашивая: зачем и почему. Чаще всего, я раскрывал позднее другу причину своих тех или иных поступков. Но иногда, когда дело касалось лично меня или было мне самому до конца непонятным, я не вдавался в объяснения, а Сэм тактично не спрашивал, отдавая всегда именно мне пальму первенства в решениях и путях достижения поставленных перед нами целей и задач. Мне всегда было о чем подумать, но не каждый раз хотелось делиться своими мыслями, даже со своим верным своим другом, поэтому я допускал и принимал такое же положение вещей и с его стороны.

Когда мы проехали достаточно далеко от кромки леса, нам встретился патруль, состоящий из трех верховых эльфов. Они поравнялись с нами, вынырнув из боковой тропы, но увидав протянутый мной в их сторону перстень короля, тут же развернули коней и продолжили свой путь без слов и вопросов. Остаток дня прошел более без происшествий, хотя несколько раз я видел в глубине леса чью-то смутно скользившую среди стволов тень, которая, судя по бесшумности и легкости движений, могла или могли принадлежать только законным обитателям этих земель. Наше появление и продвижение контролировалось, но не пресекалось. Дозоров стало больше, со времени нашего последнего здесь появления, они встретились нам еще пару раз, и это одновременно радовало меня тем, что контроль и порядок поддерживается, и говорило о том, что в этом королевстве до сих пор не до конца все тихо и спокойно.

Заночевали мы на придорожной полянке, без разведения костров, зная нелюбовь эльфов к порче их растений, даже не смотря на необычайно быстрое восстановление трав и деревьев от полученных травм. Пение птиц, яркие звезды, стрекот насекомых и жужжание крыл, сопровождало нас весь день, не мешая, а скорее убаюкивая, давая отдых и расслабление нашим рецепторам, перегруженных последними событиями и схватками. Лес давал необычайное чувство покоя и умиротворения, которого так не хватало мне последние месяцы и по которому, как я внезапно понял, я так скучал все это время. Вернуться сюда и окунуться в этот чудный волшебный мир, было почти так же желанно, как встретить Лучиэниэль, хотя эти чувства скорее дополняли друг друга, чем шли параллельно. С этими мыслями веки мои сомкнулись, и я погрузился в сон, на грани сознания отмечая, что Сэм до сих пор ворочается, кряхтит и вздыхает, не в силах отогнать свои думы и погрузится в спасительную дрему.

Во сне я продолжал думать обо всем этом, перебирая и анализируя своим подсознанием возникшие во мне сегодня чувства, ощущения и желания. Мне снился лес, и я даже начал задумываться, что он это делает специально, так же как и я его, он так же пытался меня понять и осознать свое отношение ко мне, анализируя и рассматривая в этом навеянном волшебном сне, мои незащищенные дневным контролем мысли. Это было наивно и очень прозрачно с его стороны, но не вызывало отторжения, потому что: во-первых, мои личные мысли были защищены всегда, в том числе и во сне, а во-вторых, я чувствовал и понимал, что Лес это делает не со зла, и не во имя зла, а просто в силу своей природы и стремлению к давно устоявшийся, в этом мире гармонии. Он всего лишь хотел понять, вписывать ли меня в свою общую с этим миром гармонию, или же оставить вне ее, вне своего природного симбиоза, в котором здесь жили все растения, животные, птицы, насекомые и, конечно же, сами хозяева этого мира – эльфы.

Проснулся я внезапно и от осознания чьего-то присутствия. Было самое раннее утро, солнце еще не встало, лишь немного окрасив лес красноватым светом зари. По-прежнему лежа неподвижно, и не открывая глаз, я осторожно раскинул ментальную ауру восприятия, вплетая, не задумываясь, ее в обширные токи энергий, бурлящих, струящихся и пронизывающих все в этом удивительном мире, сплетая их вместе, в общую огромную паутину. Я вошел в нее и… меня впустили, не отторгли, позволили влиться в нее, присоединиться и увидеть все вокруг рецепторами растений, трав, листьями деревьев, глазами стрекоз, насекомых и птиц. Я чуть не захлебнулся от потока разнообразной информации, хлынувшую в меня от всего живого, стремившегося выполнить мою волю и транслируя мне сотни и тысячи отдельных картинок, ощущений, вибраций, потоков тепла или колебаний от дуновения ветра. Я поспешно загрубил свое восприятие, отсеивая ненужное, и оставляя лишь зрительные контакты, которые с лихвой охватывали все пространство вокруг меня. Я сейчас одновременно глядел острыми сфокусированными глазами птиц, фасеточными окошками глаз стрекоз, паучков и мушек, широкоугольными глазами лягушек, собирая весь этот калейдоскоп в единую картинку, охватывающую местность вокруг меня.

Работая на пределе мозговой активности, обработка зрительной информации все же заняла у меня несколько секунд, я весь взмок от напряжения, но мгновением раньше, чем я получил результат, мне на лоб опустилась чья-то прохладная и удивительно мягкая ладошка, прошедшаяся по разгоряченной от внезапной, трудной и непривычной задачи мозга коже. Она мягко и невесомо скользнула ото лба, по закрытым векам глаз, щеке, шеи, остановилась там, обвивая и мягко обнимая ее и я, не открывая глаз, ощутил как теплые и пахнущие цветами и свежестью губы, нежно коснулись моих век, поочередно запечатывая их поцелуями, не давая им распахнуться.

Я открыл узкий ментальный канал, который соединил нас тонкой невидимой нитью и выплеснул в него все то, что накопилось во мне за все то время, что прошло с нашей последней встречи, все мои чувства, мои терзания, результаты осмысления и мои желания, и наконец, мое осознание невозможности дальнейшего существования без нее. Канал ширился