Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

и бурлил, без слов и недомолвок, передавая чистую суть и не сковывая мои мыслеобразы, жалкими словами, которые на любом языке мира, просто не смогли бы никогда передать все грани и нюансы душевных чувств. Он полыхал в ментальном плане желтыми цветами – томления страдающей от разлуки души, красными – желания единения наших душ и тел, синими – ожидания ответных чувств, и наконец, зелеными оттенками умиротворения от того, что встреча наша состоялась и гармония этой встречи, уже вплетена в общий узор леса. Что теперь все должно стать, так как должно.

Губы ее задрожали, а на мои веки упали ее соленые слезинки, и одновременно я утонул в ответном ментальном послании, которое наполнило меня вселенской радостью, когда я прочитал в нем отражение своих чувств. Губы ее проложили влажную дорожку, стирая упавшие слезы с моих век, опустились ниже по моему лицу и осторожно, словно пробуя на вкус, коснулись моих губ. Трепет и нежность были в этом касании, а я, все еще лежа с закрытыми глазами, осторожно протянул вверх руки, коснулся ее плеч и мягко, но настойчиво потянул их на себя. Вздрогнув от моего касания, ее кожа тут же покрылась мурашками, но плечи покорно опустились вниз, позволяя увлечь их моим рукам. Девушка с тихим стоном и затихающими всхлипами, мягко упала в мои раскрывшиеся ей навстречу объятия.

Время для нас остановилось. Ни я, ни она, не смогли бы позже сказать, сколько прошло минут или часов, но когда наши губы разъединились, а крепко сжатая в моих объятиях Лучиэниэль, наконец, выпрямилась и встала, а я открыл глаза, солнце уже высоко играло в просветах листвы крон деревьев. Птицы пели свои песни, а Сэм и наши кони все еще, на удивление, мирно посапывали, соревнуясь звуками конских всхрапываний и сонного бормотания Сэма. Красная, словно очень долго и быстро бежала, тяжело дышащая Лучиэниэль стояла, поправляя сбившуюся на ней одежду и не глядя на меня. Я медленно поднялся и на дрожащих в коленях ногах, подошел к ней, и мягко положил свою руку на ее плечо. Она чуть отстранилась, позволяя моей руке соскользнуть с ее кожи и едва слышно прошептала:

– Даже наш поцелуй не должен был быть таким…, в общем…, каким он был…! – Она смешалась и покраснела еще больше, а затем продолжила, по-прежнему все еще не глядя на меня. – до тех пор, пока мой отец не благословит нас! Но я так долго ждала…, что просто… не смогла удержаться. Спасибо, что не позволил себе большее…, а то я бы, наверно…– Тут она окончательно смешалась и топнула ножкой, словно злясь на саму себя, но уже через минуту немного успокоилась и, взяв себя в руки, продолжила гораздо спокойнее:

– Я узнала о твоем появлении в Лесу почти сразу, от патруля, который прискакал во дворец и доложил о вас. Я сразу же поскакала вам навстречу и затем, следовала параллельно вашему курсу. Когда вы уснули, то я устроилась неподалеку. Лес вошел в мой сон и показал мне твои мысли и то, что он узнал. А самым главным, было то, что он вообще захотел узнать и понять тебя, А то, что в итоге он принял тебя – чужеземца в свой мир, значит, поверь мне, очень и очень многое. Даже отец прислушивается к Лесу, когда решения касаются нашего мира в целом.

Она, наконец, посмотрела мне в глаза, и я прочитал в ее глазах так много, что снова чуть не задохнулся от нахлынувших чувств, бурлящих во мне и отражавших точно такой же ураган, беснующийся в ее синеве. Лучиэниэль, с явным трудом отвела свой горящий пламенными чувствами взор от меня и быстро развернулась, сделав несколько резких шагов к стоящему неподалеку своему скакуну. Повернув голову, она поспешно произнесла, словно боясь еще на секунду остаться рядом со мной:

– Я буду ждать тебя во Дворце, а дальше, все будет так, как скажет отец.

Она, как перышко, вспорхнула на своего белого жеребца и ускакала, не оглядываясь, а я смотрел ей вслед, улыбаясь во весь рот и все еще ощущая вкус ее губ и тепло ее тела, которое я секунды назад, так крепко прижимал к своей груди. Через минуту, словно кто-то отдал неслышимую команду, одновременно проснулись наши кони и Сэм, который недоуменно тер глаза и с удивлением смотрел на высоко стоящее солнце. Еще через десять минут, мы уже были в седлах и двигались по дороге, которая к концу дня, должна была привести нас к замку эльфийского короля и по совместительству отцу дикой, норовистой, очень смелой, своевольной, и такой любимой мной Лучиэниэли.

Когда солнце начало клониться к закату, мы среди листвы, увидели сверкающие в его лучах, снежные вершины гор. Дорога сделала поворот, справа послышался бурливый и весело журчащий голос реки, а впереди перед нами, уже постепенно поднимался, вырастая из-за пригорка, вид на величественный замок и его многочисленные стреловидные башни. Я пустил коня вверх по серпантину и через несколько минут, его копыта уже звонко цокали по каменной террасе, под которой несла свои бурные воды горная река, на воды которой, я так долго смотрел в прошлый раз, перед тем как уехать из этого замка.

Соскочив на землю, я отдал поводья другу и, показав кивком головы на уже ожидавшего меня Эльсинора, попросил Сэма проехать чуть вперед, к внутреннему двору, чтобы я мог наедине поговорить с королем, раз уж он решил меня встретить у самого порога своего замка. Сэм понимающе кивнул и хлопнул меня по плечу ободряюще, а сам забрал поводья и, не слезая с седла, прорысил с нашими скакунами вперед.

– Приветствую Вас, Ваше величество, да продлят Восемь Ваше царствование в этом дивном лесном королевстве в веках! – Произнес я с поклоном, когда подошел к королю.

– И я рад тебя видеть, королевский маг Драгорт, магистр школы Огня, входящий в расширенный Совет короля людей! – Не стал отклоняться от церемонии Эльсинор.

Он сделал шаг в сторону балюстрады террасы и оперся на нее руками, глядя вниз, на бурлящий и пенящийся поток. Я присоединился к королю, встав в шаге от него, и тоже стал смотреть на быструю, ледяную воду горной реки. Помолчав с минуту, он тихо произнес, все так же глядя вниз:

– Лучиэниэль еще очень молода, особенно по меркам нашего народа. Пусть даже она не может считаться моей официальной наследницей, но она моя родная дочь и, не смотря на ее нередко взбалмошный и непредсказуемый, а подчас и неуправляемый нрав, я