Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

пробирки, схемы, исследования. И разговоры. Очень важные и совершенно засекреченные. Мой муж и Лиам посвятили меня в тонкости проекта по военным вакцинам — серию, которую официально будто бы и не разрабатывали. Лиам, хоть и ворчал на каждом шагу, косился и качал головой, но не сдавал позиций. Он был лучшим другом Кайла. А значит — и на моей стороне.

Они рассказывали мне больше, чем я, обычная кадетка, вообще имела право знать. И доверие, которое чувствовалось в каждом слове и взгляде, согревало сильнее, чем все системы жизнеобеспечения этого корабля вместе взятые.

А по ночам…

По ночам Кайл становился совсем другим.

Он не был грубым или торопливым. Напротив — его любовь была мягкой, обволакивающей, дикой лишь в том, как без остатка он отдавался мне. Как будто каждый раз хотел доказать, что я — его. Что я нужна ему. И что даже если весь мир рухнет, он будет рядом.

Он касался меня с нежностью, от которой перехватывало дыхание, и я больше не стеснялась этих прикосновений. Уже не пряталась под одеялами, не отворачивалась, когда он выходил из душа в одном полотенце… или и вовсе без него. Я только улыбалась, встречаясь с его взглядом, и сама тянулась к нему, устраивалась на его груди поудобнее, чувствуя, как его пальцы скользят по моей спине — легко, лениво, но с таким теплом, что сердце каждый раз начинало биться быстрее.

Я была его женой.

Его женщиной.

Его любимой.

И каждый раз, когда он шептал это мне на ухо, губами касаясь кожи — я таяла.

Пару раз Миа всё же пыталась наладить с нами дружеский контакт. Подсаживалась за ужином, предлагала помощь в медблоке, делала вид, будто ничего и не было. Но, похоже, со временем поняла — ничего не получится. Не то чтобы я была враждебна… просто между нами стояло слишком многое. Слишком личное. Слишком болезненное. А Кайл, хоть и вежливо улыбался, ни разу не поддержал её попытки — и это говорило больше, чем любые слова.

А вот маршалы…

Маршалы будто исчезли.

Словно их просто вырезали из моей реальности. Я не видела ни Дейна, ни Алека с того самого случая в медблоке. И пусть я старалась делать вид, что мне всё равно, но… пару раз ловила себя на том, что задерживаю взгляд на пустых отсеках, где они обычно находились. Что прислушиваюсь к шагам в коридоре, надеясь — и одновременно боясь — услышать знакомый голос. Что порой рука тянется к коммуникатору… и замирает.

Но я держалась.

Потому что рядом был Кайл.

Тёплый. Надёжный. Настоящий. Он не задавал вопросов, не лез в душу, но всегда знал, когда мне нужно просто обнять. Просто отвлечь. Просто поговорить о чём-то абсолютно глупом. И я держалась за него. Не потому что надо. А потому что с ним было хорошо. Спокойно. Тепло.

И каждый раз, когда он смотрел на меня — так, будто я его всё, — я забывала, что кто-то когда-то смотрел иначе.

Сегодняшний день не отличался от других. Всё шло своим чередом — дежурства, отчёты, процедуры. Мы с Кайлом как обычно пили утренний чай в медблоке, обсуждая, сколько глупостей сегодня натворят механики, когда его коммуникатор коротко пискнул.

Он бросил взгляд на экран — и лицо тут же перекосилось. Не злость, скорее раздражение, вперемешку с усталостью.

— Что-то случилось? — спросила я, стараясь не придавать тону тревоги.

Он оторвался от сообщения и устало потер виски.

— Маршалы. Запланировали начать испытания вакцины. Но лабораторию такого масштаба на борту не развернуть, так что… — он замолчал на секунду, — мне придётся покинуть судно на несколько недель.

Моя спина моментально выпрямилась.

— Ты будешь каждый день возвращаться? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он покачал головой и, подняв на меня взгляд, чуть наклонился ближе:

— Нет, маленькая. Я буду жить там. В лаборатории. Пока не завершу испытания. Маршалы хотят, чтобы к тому времени, когда я всё подтвержу, миссию можно было продолжать. Без задержек.

Я сжала губы, пытаясь скрыть разочарование.

— А я?

Кайл потянулся, коснулся моих пальцев, сжав их в своей руке:

— А ты останешься здесь. Поможешь Лиаму. Ты уже многое умеешь, Мия. Он справится, но с тобой ему будет проще. А мне будет спокойнее, зная, что ты не одна.

Я сникла. Не потому, что боялась быть одна — потому что за эти недели Кайл стал частью моей повседневности. Чашка чая по утрам. Шутки на обеде. Тепло рук перед сном. Его отсутствие оставит внутри дыру.

Я кивнула.

— Я понимаю.

— Вот и умница, — улыбнулся он, и в голосе его слышалась нежность. — Одно дело — шептать тебе втихаря про засекреченные вакцины, совсем другое — взять тебя туда. Это уже совсем другая зона допуска, Мия.

— Я не настаиваю, Кайл. Просто… — я пожала плечами, не зная, как закончить.

— Не переживай, Кайл, я присмотрю за нашей кадеткой, — раздался с другого конца помещения голос Лиама, весёлый и, конечно, с оттенком сарказма.

Я фыркнула, не сдержав улыбку.

— Вот уж где забота так забота.

— Ты даже соскучиться не успеешь, — подмигнул мне Кайл.

— Ещё как успею, — буркнула я, не глядя, но сердце сжалось сильнее, чем я хотела себе признать.

Он подошёл ближе, пальцы скользнули по моему подбородку, и, поймав мой взгляд, он наклонился и нежно поцеловал меня, чуть дольше, чем обычно, будто хотел запомнить вкус моих губ. Или чтобы я запомнила его.

— Глупенькая, — прошептал он с улыбкой. — Мне тоже будет тебя не хватать.

Он прижал меня к себе, крепко, будто хотел впитать моё тепло на всё то время, пока нас будет разделять эта проклятая лаборатория. Его грудь была твёрдой, надёжной, как всегда — я ощущала биение его сердца, ровное, уверенное, как и он сам.

Он склонился чуть ниже, вдохнул мой запах в волосы, медленно, с наслаждением, будто и правда не мог насытиться.

— Ты пахнешь, как самый вкусный десерт на всей станции, — пробормотал Кайл у моего уха, его голос был низким, бархатным, тёплым от ласки. — Как тебе это удаётся с нашими местными шампунями?

Я рассмеялась, немного нервно, немного смущённо, потому что знала — он не лукавит.

— Секретная формула, — фыркнула я. — Не выдаётся никому. Даже мужу.

— Ох, вот ты где меня и поймала, — он улыбнулся, ещё