Главный Инженер - Вадим Фарг

лицо было другим. Всё ещё уставшее и с мешками под глазами, но взгляд стал яснее. И запах из квартиры стал слабее. Не исчез, конечно, такое за сутки не выветривается. Но он уже не бил с порога, как квитанция за отопление в феврале.

— Пришёл? — спросил старик.

— Разве это не очевидно?

— Эти опять с тобой?

— Платят они, но командуете вы. Ничего не изменилось.

Он посмотрел на племянников и чуть усмехнулся.

— Тогда пусть заходят только до коврика.

Олег закатил глаза.

— Дядь, ну хватит уже.

— Коврик, — сказал я, чуть обернувшись. — Дальше я сам.

Наталья открыла рот, но сразу же закрыла и молча поставила пакет у стены. Умная женщина. Вряд ли добрая, и уж точно хитрая, но не совсем глупая, а это уже облегчало работу.

В квартире дело пошло быстрее. Позавчера я не зря старался Всё расфасовать и разложить по полочкам и стопкам. Люди часто проигрывают грязи не потому, что грязь сильная. Они проигрывают, потому что видят перед собой одну огромную кучу и не знают, с какой стороны подойти. Любая куча побеждается только тогда, когда ты режешь её на понятные задачи.

Илья Сергеевич сначала ходил рядом и ворчал.

— Это не выбрасывай.

— Грязную банку?

— Может пригодиться.

— Кому? Археологам?

— Умный больно.

— Сегодня да. Завтра посмотрим.

Он кряхтел, но всё же шёл на уступки. Иногда останавливал меня и вытаскивал из мусора бумажку, старую фотографию, чертёж или письмо. Я не спорил, у человека, которого годы обворовывали жизнь и память, нельзя сразу отнять всё, даже если со стороны это выглядит как хлам. Иначе он снова закроется в своей берлоге и перестанет понимать, зачем вообще проснулся.

К середине дня квартира начала походить на жильё. Пока еще не на нормальное, до него надо было ещё много чего надо было сделать, потратив терпение и, возможно, слёзы (вонь иногда резала глаза). Но появились проходы и, я не побоюсь этого слова, стало легче дышать. Я вымыл подоконник и открыл форточку, чтобы проветрить квартиру, потом вытащил из кухни остатки еды, которые давно перестали быть едой и перешли в разряд угрозы.

Наталья заглянула с порога и тихо охнула.

— Боже… Тут даже светлее стало.

— Это я просто лампочку протёр, — хмыкнул я. — Иногда чудеса стоят дешевле, чем кажется.

Олег посмотрел на мешки у двери.

— Это всё на выброс?

— Это всё давно должно было быть на выброс.

— А эти коробки?

— Чертежи, документы, личные вещи. Это никому не трогать.

Он нахмурился.

— Нам надо будет потом посмотреть.

Илья Сергеевич, который сидел на стуле у стола, поднял на него суровый взгляд.

— Не надо.

— Дядь, там может быть важное.

— Вот поэтому ты туда и не полезешь.

Олег покраснел, но промолчал. Хорошо. Старик возвращал себе территорию. Пускай далеко не идеальную, но свою. Для меня это было побочным эффектом, хотя, если честно, смотреть на это было приятно.

После кухни я занялся мелким ремонтом. Всё то, что не удалось починить позавчера в ванной (и что вообще было возможно починить без особых вложений) я привёл в пригодность. Потом прошёлся по розеткам на кухне, так как судя по их внешнему виду, они легко могли оказаться старше хозяина квартиры. И искрить так же, как его расшатанные нервы.

— За это отдельно? — спросил Олег.

— Нет. Это чтобы ваш дядя не сгорел вместе с квартирой раньше, чем вы успеете её оценить.

Наталья вскинула на меня недовольный взгляд.

— Вы зачем так говорите?

— Я привык говорить прямо, так как в этом заключается моя работа. Смеситель не может работать наполовину, он либо протекает, либо нет. Если вы понимаете, о чём я.

— А вы понимаете, что мы не такие?

Я внимательно посмотрел на неё. М-да, врать она умела хуже Лики, а это уже показатель.

— Тогда вам нечего обижаться.

Она отвернулась всем своим видом показывая, что думает по поводу моей фразы. Олег снова полез в телефон, будто там мог спрятаться от разговора.

К вечеру квартира стала божеской. Не идеальной, как бы мне или племянникам того хотелось (даже моя берлога выглядела чуточку лучше), но вполне приемлемо. В общем, жить можно. И да, именно, что жить, а не существовать, чем до этого занимался хозяин.

Илья Сергеевич долго стоял посреди комнаты и молчал.

— Ну и что думаете? — спросил я.

— Тихо стало, — сказал он.

— Ну так, мусор шумит, даже когда лежит.

Он кивнул, будто я сказал не шутку, а что-то важное.

Олег расплатился молча и без торга. Деньги были хорошие, но я всё равно пересчитал их при нём же, отчего мужик поморщился.

— Не доверяете?

— Доверие не отменяет учёт.

— Вы странный сантехник.

— Вы не первый, кто так говорит, и уж точно не последний.

Наталья попыталась улыбнуться Илье Сергеевичу.

— Дядя, мы потом заедем, посмотрим, что ещё надо.

— Не надо потом, — сказал старик. — Я сам позвоню.

— Но мы же семья.

— Семья вчера стояла в подъезде и нос закрывала.

Она побледнела, и Олег потянул её за рукав.

— Пошли.

Они ушли недовольные, что в принципе неудивительно. Деньги отдали, а объект так и не получили. Плохой день для стервятников, зато вполне сносный для меня.

Я начал собирать инструмент, когда Илья Сергеевич вдруг остановил:

— Подожди, Максим.

Он ушёл в комнату, но через пару минут вернулся с длинным пластиковым кейсом. Кейс был старый и пыльный, с потертой наклейкой одной дорогой немецкой фирмы, но при этом целый. Не надо быть гением, чтобы понять, внутри не дешёвое барахло из сетевого магазина.

Старик поставил кейс на стол и открыл. Внутри лежал перфоратор, наверное, ещё из тех времён, когда инструмент делали для дела, а не для красивой фотографии на коробке. Корпус был потертым, но ухоженным. Рядом на своих местах лежали все «дополнения» к основной игрушке.

— Это мой, — сказал Илья Сергеевич. — Был. Я им мало работал, больше ребята. Но всё же берег, вещь ценная, сам понимаешь.

— С этим не поспоришь.

— Вот и отлично, так что забирай.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Вы уверены? Думаю, не стоит раскидываться столь ценными вещами.

— Поверь мне, оно того стоит.

— Это дорогой инструмент.

— Знаю, поэтому тебе и отдаю, а не этим, — он кивнул в сторону двери. — Они продадут за копейки, а ты будешь работать.

Я молчал. Такой перфоратор закрывал часть расходов, ведь с ним я мог браться за более серьёзные работы. Я поймал себя на том, что слишком быстро считаю выгоду и стало немного неловко.

— Почему именно я? — спросил у него прямо.

Илья Сергеевич обвёл взглядом приведённую в порядок кухню