Главный Инженер - Вадим Фарг

Это было плохо, но и хорошо одновременно. Плохо, потому что врагов становилось больше, хорошо, потому что чем больше узлов, тем проще найти главный.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Ну здравствуй, депутат, — тихо сказал я. — С тобой тоже придется разобраться

Дюбель вопросительно посмотрел на меня.

— Метафорически, — добавил я. — Пока что.

Я снова включил звук, дослушал сюжет, записал название тендера, район и структуру, которая курировала проект. Новый смартфон сделал нормальные фото экрана. А потом подвинул к себе блокнот, мне требовалось выгрузить всё на бумагу, чтобы завтра вернуться в игру со свежей головой.

Глава 22

Я встал в шесть двадцать и уже привычно провел традиционный утренний ритуал с зарядкой.

Дюбель лежал на табуретке у батареи и внимательно наблюдал за мной

— Не смотри так, — сказал я, натягивая спортивные штаны. — Тебе бы тоже не помешало почаще двигаться, а то лежишь, ла бока наедаешь.

Дюбель мяукнул и видимо, решив не спорить с руководством, отвернулся к батарее.

После зарядки я пошёл в ванну. Насколько контрастный душ был бодрящим, настолько он был неприятным, но я терпел и даже сдержался от того чтобы выматериться.

После душа, сварил овсянку, добавил масло и нарезал яблоко. Ел и прикидывал свои проблемы и планы на будущее.

После взлома квартира перестала быть надежной базой, жить в ней еще можно было, но вот что-то хранить ценное, точно нет. Петр Ильич конечно был трусом, но трус зажатый в угол, часто хуже храброго человека. Храбрый хотя бы понимает, на что идёт, а вот трус нанимает идиота с отвёрткой, а потом делает круглые глаза и говорит, что не знал.

Я помыл тарелку сразу, и это было не про чистоплотность, а про порядок. Если человек не может держать в порядке раковину, он быстро перестаёт держать в порядке жизнь. Проверено миллионами кухонь.

Перед выходом я проверил замок, косяк и петли. Следы взлома я уже поправил, но металл всё равно помнил чужие руки. Я провёл пальцем по краю скола и тихо сказал пустому коридору:

— Значит, точку хранения меняем. Хорошо.

Я вышел и собирался идти по своим делам, но возле первого этажа услышал женский голос:

— Да что ж ты за зараза такая… опять заело… ну куда мне с тобой…

У балкона стояла пенсионерка в старом пальто и платке. На раме болталась створка из поликарбоната, а сам балкон был переделан под мини-парник. Рядом на табуретке стоял пакет с рассадой. Пенсионерка тянула створку на себя, потом толкала обратно. Рама скрипела, но не двигалась.

— Доброе утро, — сказал я. — Помочь?

Старушка обернулась и сразу напряглась.

— Ты Смирнов, что ли? — подозрительно прищурилась она.

— Он самый, — с улыбкой кивнул я.

— А ты не пьяный?

Ох, и когда они только перестанут удивляться?

— Сегодня нет. И завтра не планирую.

Она присмотрелась ко мне.

— И действительно трезвый, — удивленно произнесла она, — Да вижи заклинило, — пожаловалась мне, — Помидоры хотела выставить. Но боюсь, что если сильнее дёрну, то сломаю. А пенсия у меня не депутатская, сам понимаешь.

— Депутатская обычно у тех, кто помидоры не выращивает, — с улыбкой сказал я и подошёл ближе.

Пенсионерка хмыкнула, и это было хорошим знаком. Если человек может хмыкнуть, значит, с ним ещё можно работать.

Я посмотрел на раму: петля просела, нижний край уперся в направляющую, а один саморез и вовсе держался на честном слове и старой краске. Да, как и сказала бабка, силой тут можно было только сломать. Я взял с земли обломок рейки, подсунул под створку и приподнял нижний край.

— Вы только не тяните сейчас, — сказал я спокойно. — А то она у вас в руках и останется.

— Я и так боюсь, — буркнула пенсионерка. — Этот балкон ещё мой покойный муж делал. Царство ему небесное, руки были золотые, только пил, как два сантехника.

— Значит, конструкция крепкая, но с характером, — снова усмехнулся я.

Поднял створку на пару сантиметров, ладонью толкнул профиль в сторону, а потом чуть ослабил давление. Рама в тот же миг щёлкнула и встала на своё законное место.

— Пробуйте.

Пенсионерка осторожно потянула, и створка плавно пошла.

— Ох ты ж… — она даже рот приоткрыла. — Я полчаса мучилась.

— Петлю надо подтянуть и саморез заменить, — дельно заметил я. — Иначе через неделю опять перекосит.

— Сколько возьмешь? — снова прищурилась бабка.

— Нисколько, — я лишь плечами пожал. — Сегодня это реклама.

— Бесплатно только сыр в мышеловке.

— Сыр тоже не бесплатно, мышь за него жизнью платит.

Пенсионерка тут же рассмеялась.

— Умный стал, Смирнов.

— Бросил пить, вот в голове место и появилось. — заметил я

— Это хорошо. А то раньше ты… — она махнула рукой и сама себя остановила. — Ладно, не буду.

— И не надо, — согласился я. — как говорится, кто старое помянет тому глаз вон.

Я достал мультитул и подтянул саморез, насколько позволяло дерево. До нормального ремонта доживёт. Женщина представилась Жанной Сергеевной и пообещала сказать «девчонкам», что я помог. Девчонкам, судя по всему, было лет по семьдесят, но их зона влияния включала три подъезда, дворника, почтальона и кассиршу в магазине. Кстати, большинство из них были уже «своими», и это хорошо.

— Если что нужно будет по сантехнике или мелкому ремонту, звоните, — сказал я и дал ей бумажку с номером. — Только если денег мало, говорите сразу, не люблю торговаться, после того как работа сделана.

— А если денег много? — прищурилась она.

— Тогда тоже говорите, — улыбнулся я. — Поверьте, я переживу.

* * *

У ТСЖ толпился народ. Возле входа в подвал стояли жильцы, две полицейские машины и серый фургон. Молодой опер курил у двери, Зинаида, диспетчер, стояла у стены с папкой в руках. Обычно она орала так, что трубы начинали течь от страха, сейчас же молчала и смотрела в землю.

Из подвала вышел Пётр Ильич, вернее, вывалился. Лицо у него было серым, рубашка вылезла из брюк, а на лбу блестел пот. Он увидел меня, и его тут же перекосило.

— Ты! — завизжал он, ткнув пальцем. — Это ты всё устроил! Думаешь, я не понимаю⁈

Люди обернулись, а опер перестал курить. Зинаида сделала маленький шаг в сторону, будто хотела стать частью стены.

Я остановился метрах в трёх от него.

— И вам доброго утра, Пётр Ильич, — спокойно поздоровался я.

— Не доброе оно ни хрена! Не доброе, гад ты такой! Ты на меня прокуратуру натравил! Ты документы подделал! Ты сам себе взлом устроил!

Он захлебнулся