Крадуш. Чужие души - Болдырева Ольга Михайловна

— М-м! — попытался возразить я, но голосовые связки до конца так и не восстановились, поэтому пришлось опять писать в воздухе: «Теория профессора Барнабаса Джакаба бездоказательна! Качественная характеристика выборки его исследования ставилась под сомнение многими известными магами! Что, приятнее считать себя редким драгоценным камнем, чем уродцем-исключением?!»

Фея мои познания явно удивили, но он тут же пошел в новую атаку:

— «Известные маги» сами ставили палки в колеса прогресса, ограничивая возможности лорда Джакаба! Боялись последствий, если его теория обрастет неоспоримыми фактами!

— Эй! — повысил голос Карел. — Конечно, здорово, что вы нашли друг друга, но, Кериэль, ты просил позвать некроманта не для того, чтобы устроить околонаучный диспут в моем доме в два часа ночи!

— Прос-ссти... — Я снова попробовал произнести хоть что-то связное.

— Мерджим, осмотри лорда Квэлле, нам нужен подробный отчет, в котором ты зафиксируешь тот факт, что нанесенная рана была смертельной.

— С учетом, что господин Квэлле жив, звучит нелогично, — вздохнул фей, видимо, уже представляя, как придется хитро изворачиваться в формулировках. Но за осмотр принялся со всей скрупулезностью. — Как-то я иначе понимал словосочетание «эльфийское бессмертие». Не дергайся, остроухий, понимаю, что больно.

Мне пришлось задрать подбородок, чтобы открыть Мерджиму доступ к горлу. Кажется, из-за этого плохо стянувшиеся края раны разошлись, и снова началось кровотечение.

«Эльфийское бессмертие тут ни при чем, — сообщил я, чтобы отвлечься. — Вальтер не сразу ударил меня кинжалом. Несколько минут я пытался заговорить ему зубы всякой чепухой и заодно придумать, как спасти себе жизнь...»

Карел взял у Руджеро очередную кружку с кахве и покосился на тело оборотня. Судя по моим расчетам, парализующего заклинания хватит где-то на час-полтора.

«Рядом не было ни огня, ни воды, которыми я мог бы воспользоваться — остальными стихиями не владею на должном уровне. А применить обычные заклинания не получалось — их плетения требуют специфичных движений кистями и пальцами...»

— Поэтому-то любой, даже самый захудалый некромант уделает стихийника! — горделиво заметил Мерджим.

«Зато вы черпаете силы в собственной жизни. И потом уделанные стихийники, изображая скорбь, пьют вино на ваших поминках!»

— Увы. — С этим поспорить фей не мог.

«Когда я понял, что обычным путем спастись не выйдет, всю магию направил к шее, к тому месту, куда прижималось лезвие. Вальтер только начал перерезать мне горло, а я уже активировал исцеление. Самым главным было не допустить критической кровопотери — повреждение вены я затянул первым, и то сколько вылилось за пару секунд... Счастье, что артерию не задел!»

— Но кровь все равно попала в легкие? — деловито уточнил фей и, закончив с наружным осмотром, запустил сканирующее заклинание.

— Д-да, — прошептал я.

— А ведь неплохой вариант! — Мысли фея свернули в неожиданную сторону. — Делаем по такому же принципу артефакт, патентуем и любуемся, как выстраивается очередь из высокородных выскочек. Боль при высоком проценте выживаемости за минус не считается.

«Ты сейчас придумал отличное описание всей истории человечества...» — Я бледно улыбнулся.

Карел тихо хмыкнул.

Фей отлетел на подлокотник дивана.

— Руджеро, принеси и мне кахве, пожалуйста, — попросил мастер смерти слугу и, сложив тонкие прозрачно-перламутровые крылья, откинулся на бархатную обивку. — На самом деле вам не требовался некромант, любой целитель бы с ходу подтвердил, что рана смертельная. Тебе сказочно повезло, эльф.

Я передернул плечами.

«Последний месяц я только и занимаюсь выживанием. Если бы рассчитывал на сказки и везение, даже до порта бы не добрался!»

Фей скосил на меня странный взгляд, но от комментариев воздержался. В этот момент с кухни вернулся пожилой слуга и протянул Мерджиму стопку, в которую принято наливать самые крепкие напитки — и то в руках миниатюрного существа ростом около пятнадцати дюймов она казалась настоящим бокалом.

Я исподтишка рассматривал фея, до сего дня мне как-то не доводилось близко общаться с маленьким народцем. Лицо у Мерджима было вытянутым и, казалось, состояло сплошь из острых линий: вздернутый нос, резкие высокие скулы, широкий тонкий рот и треугольный подбородок. Глаза были блестящие и черные, будто ягоды паслена, кожа — смуглая, орехового цвета, а волосы — огненно-рыжие и короткие, топорщащиеся как драконий гребень. Когда фей потянулся за стопкой, я вспомнил еще про одну особенность маленького народца: пальцы у них несоразмерно длинные, имеют пять фаланг вместо трех, а большие пальцы — по четыре фаланги. До наступления половой зрелости, которая начиналась после пятидесяти-шестидесяти лет, с крыльев фей сыпется пыльца. Раньше зельевары и целители Старого Света использовали ее везде, где только можно и где не нужно, приписывая несуществующие волшебные свойства. А в дремучие средние века за феями и вовсе охотились.

— За твое здоровье, остроухий. — Мерджим салютовал мне кахве и с наслаждением пригубил.

Судя по тонкому аромату, который перебивал запах моей крови, старый Руджеро мастерски умел готовить напиток, и я даже пожалел, что не могу его попробовать.

— Любой целитель нам не годился. — Карел потер лицо. — Я доверяю тебе, поэтому и позвал. Твое экспертное заключение в городе не посмеют поставить под сомнение. Надеюсь, оно появится у меня на столе до полудня?

— Будешь должен, — зевнул фей, — работы по горло. И это не считая осаждающих меня толп безутешных родственников Дебро, упрашивающих быстрее выдать тело.

— Зачем? — Карел нахмурился.

Я тоже навострил уши. Вдруг какая-нибудь информация из заключения всплывет?

— У него какое-то хитро выдуманное завещание. — Мерджим допил кахве и вернул стопку слуге. — Они должны подтвердить определенную степень родства. Хотя есть у меня подозрение, что ублюдок нашел возможность обвести всех вокруг пальца, и просто так эта стая гиен ни денег, ни титулов не получит. А прямых наследников Дебро не оставил. Ладно, полетел я. Еще пару часов поспать успею. Бывай, Киар. А ты, остроухий, заканчивай выживать и начинай просто жить, а то самое интересное пропустишь.

Крылья фея издали еле слышный стрекот, когда он оттолкнулся от подлокотника дивана и взмыл вверх. Я дождался скрипа дверных петель и обратился к Карелу:

«Фей специально игнорировал тот факт, что у меня есть имя?»

Киар покачал головой.

— Мерджим не любит высокородных. И если обстоятельства позволяют, с удовольствием демонстрирует свое презрение к этикету и правилам общения. А я считаю, что такие вольности можно потерпеть, если речь идет о настоящем мастере своего дела. Мне извиниться за него?

— Пх-х...