Статус: Разумеется - Клинок Системы - Андрей Мельник

— Один воин перебил орду… Гаррух прошёл четыре войны и такого не видел.

— А твари дошли и до людских земель, раз вы здесь? — подняла Фатира взгляд от гуся.

— Почти дошли. Мы их встретили у крепости, орки и люди бились в одном строю, и поле осталось за нами. Потому и говорю: идите на юг, туда твари не прорвались. Там большая армия, крепкие стены, толковые защитники.

— Орки и люди в одном строю, — повторил Гаррух и попробовал это представить. Не вышло. — Гаррух в молодости с людьми воевал. Дважды.

— Времена меняются. Против этой погани по отдельности не выстоит никто, и умные это уже поняли. Так что у перевала сейчас общие армии и общие котлы с кашей.

— А каша с мясом? — уточнили близнецы хором.

— С мясом, да, — кивнул гость.

— А гость правда человек? — Мыржа разглядывала его через стол. — А почему у него клыков нет?

— У людей клыков, как у орков, нет. У нас маленькие, чтобы не мешали и мясо можно было легко кушать.

— А чем вы тогда кусаетесь?

— Ничем. Люди придумали ножи и вилки. Зубы только для еды.

Мыржа захлопала глазами и решила сделать подарок. Оторвала от курицы ногу и подарила её человеку. Немного подумав, она отдала Алисе вторую ногу. Просто ноги она не любила… Но никому решила об этом не говорить.

— Спасибо, красавица! Ты такая щедрая! — тут же заулыбалась Алиса и в ответ подарила девочке эпический браслет, что идеально подходил под её немаленькую орочью руку, пусть и детскую.

— А что, богам можно подносить еду? — влез Мандрачи, глядя на Алису во все глаза.

— Нужно, — подтвердила Алиса. — Особенно жареную. Запомни это, будущий шаман, и передай остальным.

Мандрачи закивал так, что чуть не свалился с лавки, и тоже протянул ногу. Ему очень хотелось получить что-то от богини взамен.

Практически все дети, кроме самого маленького, стали тянуть ей куриные ножки, а она принялась грабить своего избранного и вытаскивать подарки взамен. Особенно мальчишки обрадовались топорам. От такого топора и сам Гаррух бы не отказался… Но он боялся, что это уже будет совсем наглость.

Гаррух ел и поглядывал на дальний край стола. Богиня подкладывала Анче куски со своего гуся и о чём-то шепталась с Хвадой, а та краснела и прыскала в кулак. В походных сказаниях боги требовали крови и покорности, а эта делится ужином с орочьей малышнёй. Либо сказания врут, либо Гарруху с богиней повезло куда больше, чем положено простому сотнику.

Гаррух обглодал кость и отложил её.

— Откуда гость так чисто знает орочью речь?

— Немного знал и раньше, я в степи не в первый раз. А последнюю неделю жил бок о бок с орками, тут невольно нахватаешься.

— За неделю выучить речь невозможно. Гаррух свою всю жизнь учит, и то жена поправляет…

Фатира ткнула его локтем в бок:

— Не говори глупостей. Человек в одиночку уничтожил стаю зверей, что ему твой язык.

Гаррух почесал голову и спорить не стал. Вместо этого он начал наглаживать свой бок, в который пришёлся удар.

— Вот ты у меня боевитая… Вроде давно уж стала одетевшей, а бьёшь всё так же метко и больно.

— Боевитая? Одетевшая? — уточнил гость. — Это как?

Гаррух почесал голову ещё раз и решил, что ничего страшного не случится, если он расскажет.

— Орчихи бывают боевитые и одетевшие, — объяснил Гаррух. — Боевитая ходит в набеги и бьётся наравне с мужчинами. Когда насражается, ищет себе орка. После первого рождённого орчёнка она становится одетевшей и берёт на себя дом и детей. Одетевшая носит дитя год и рожает каждый год. Мужа выбирает один раз и берёт самого сильного, какого может получить.

— И я своего получила, — склонила Фатира голову к плечу мужа, и Гаррух приосанился.

— Интересно… Ваши традиции очень увлекательные. Но время, если честно, поджимает. Мне нужно знать ваш путь. — Гость отставил тарелку. — Откуда шли, что видели по дороге?

— С востока, из города, — помрачнел Гаррух. — Города больше нет. Тридцать лет Гаррух прослужил в его войске и прошёл четыре войны. Когда твари подошли к стенам, Гаррух стоял наверху со своей сотней. К середине ночи стало ясно, что до утра стена не выстоит. Гаррух спустился, забрал семью и вывел её через нижние склады. Сотня осталась наверху. Из сотни не выжил никто.

Шум стих, даже близнецы перестали возиться.

— Сотня дралась, а её сотник сбежал, — закончил Гаррух. — Гаррух носит топор, но воином себя звать больше не может.

— Твоя сотня держала стену, чтобы хоть кто-то успел уйти. Ты ушёл и увёл четырнадцать жизней, значит, они умирали не зря. Мёртвый герой не кормит тринадцать ртов. Живой справляется. — попытался оправдать его трусость гость.

Гаррух не ответил, только убрал ладонь с топора.

С курами дети управились быстро, от гусей остались кости. Хвада затянула песню, и близнецы подхватили. Гость слушал и не перебивал, а Гаррух смотрел на своих детей и думал о простом: ещё утром он вёл их умирать в степи, не знал, как быть. А нынче они сидят за каменным столом сытые и поют. Даже если они все умрут, то хотя бы сытыми. Долг за это не измерить ни золотом, ни кровью.

— Пора, — поднялся гость из-за стола. — Хочу до темноты найти вам укрытие и передать вас своим.

Алиса помахала детям:

— Растите большие. И слушайтесь маму, у неё рука тяжёлая.

Воздух дрогнул, и богиня пропала. Мыржа дёрнула гостя за рукав.

— А богиня ещё придёт?

— Она всегда рядом. Просто не всегда показывается другим.

Собрались быстро: добра у семьи осталось на две заплечные сумы. Солнце двинулось к горизонту, когда гость повёл их вдоль гряды на юг. Арчьябан держался впереди рядом с ним, а Бруган посадил Мыржу на плечи. Тварей по пути не попадалось. Живых, по крайней мере.

Гаррух шёл последним и думал о госте. Этому воину ничто не мешало уйти своей дорогой сразу после боя, дорога у него явно спешная, раз он торопится передать семью до темноты. А он идёт пешком, подстраивается под шаг детей и время от времени останавливается, вслушиваясь