Связи решают все - Алекс Русских

силовых воздействий не хочется. Почистил ружье, собрал, на камешек пока пристроил. Пока другие вещи пересматривал, смотрю — ружье у этого типа в руках. Вертит его, рассматривает, еще и курки взводит.

— Чо, курковка, че ли? Туговато идет. Старье какое-то. Лучше бы бескурковку взял.

Вот тут я взбеленился.

— Отдал, ружье, — говорю, медленно, потому как чувствую, сейчас сорвусь.

— Да чего такого?

— А то, что чужое оружие без спросу не берут.

— Да на, — и протягивает двухстволку стволами на меня наставив.

Это со взведенными-то курками. На рефлексах отбил ствол в сторону, ружье перехватил, вырвав из рук.

— Ты чо, ты мне руку зашиб, — Вася орет.

— Тебя никто не учил обращаться с оружием? — спрашиваю дурака, — Ты знаешь, что наводить ствол на человека нельзя?

— Да оно разряжено.

— Вот после этих слов случается 90 процентов непреднамеренных убийств. Раз забудешь про правило, второй, а там привыкнешь и случайно выпалишь в человека, забыв, что в стволе патрон.

А так оно и бывает. Мне правила обращения с оружием отец еще в том моем детстве объяснил. Главное — никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя в человека ствол направлять, если это, конечно, не враг. Потом, уже в армии понял, насколько это верное правило. Очень меня удивляло, что некоторые не могут правильно с автоматом обращаться. После караула, когда разряжали оружие, простейшее же действие — отнял магазин, передернул затвор, сделал контрольный спуск. Проще простого. Нет, почти каждый раз находился деятель, который сначала передергивал затвор, а потом отсоединял магазин. Естественно, что после контрольного спуска звучал выстрел, да у нас пулеулавливатель в караулке весь в решето был. И ведь полгода ходили на посты, все равно продолжали время от времени постреливать. Да, много у нас там случаев было.

Вот и этот Вася из таких, которые сначала делают, а думают не после, нет, они вообще не думают. Пришлось объяснять, что без личного разрешения брать мое оружие я не позволю. Пусть что хочет считает, но ствол, есть ствол, нечего его по рукам пускать, нет у меня желания за чужую небрежность отвечать. А вообще не нравится мне этот Василий, на сидельца похож. Нет, там разные люди попадаются, иные очень даже неплохие, но вот этот тип — суетливый и пытающийся влезть в одно место без мыла, мне никогда не нравился.

Хотя ничего необычного. На северах много людей после отсидки оседает. На материке судимость — это практически волчий билет, на здесь на это мало внимания обращают, работы много, людей мало. Да, и не все бывшие сидельцы — уголовники. Большинство обычные мужики, работают от зарплаты до зарплаты, о семье заботятся, детей растят. Порой с удивлением узнаешь, что твой сосед или сослуживец сидел когда-то. Попадают-то по разному, кого за компанию взяли, другого оговорили, третий вообще девушку защищал или подрался в пьяном виде. Но всегда можно нарваться и на такого, который уголовные понятия впитал в себя, как губка воду. Не обязательно это какой-то авторитет, порой самый натуральный шнырь. Вот и Вася, что-то вроде, хотя я могу и ошибаться, иные по жизни такие, сами по себе, чуть не с рождения.

Глава 15

Практикант, продолжение

В квадрате, который мы обследуем, несколько ручьев. Разведка проводится тщательно, главная задача — оценка запасов золота, но важно проверять и другие ископаемые. А если найдет новое месторождение, то мы совсем молодцы будем. На самом деле надежд на это мало, потому как территорию эту геологи уже проверяли, просто не так скрупулезно, как мы.

Полевой лагерь мы переносим два раза в неделю, в среду или четверг и в воскресенье. Утром сворачиваем лагерь, переносим все имущество на новое место — заранее разведанное. В воскресенье рабочий день сокращенный. Остальное время отводится бытовым работам. Лично мне бить баклуши не приходится, потому как всю бумажную работу начальник партии на меня переложил. Нет, вы только вдумайтесь — начальник партии. Звучит-то как. Прямо как в старом анекдоте про чукчу.

Геолог по тундре идет, день идет, два идет, тундра, однако, край бескрайний.

На третий день чукчу-охотника встречает, обрадовался, есть все же люди на Земле. Табачком угостил охотника, спрашивает:

— А что, друг, далеко ли до Анадыря?

— Да, нет, — чукча отвечает, — Близко, однако. Три дня прямо, потом налево еще два дня, а там почти пришел, все два дня по берегу реки и на месте.

Геолог поблагодарил за ценную информацию и дальше намылился. В Анадырь.

Отошел метров на десять, чукча кричит:

— А ты кто ж такой будешь, мил человек?

Геолог обернулся:

— А я буду начальник партии здешней, полезные ископаемые мы ищем.

— Ишь ты, большой человек, однако, — говорит чукча и задумывается.

Вдруг у него глаза большие становятся, он хватает ружье и в спину геолога из двух стволов палит.

— Чукча не дурак, чукча знает, кто у нас в стране начальник ПАРТИИ! Какой плохой человек, однако, обмануть хотел.

Первые дня три я документы заполнял под неусыпным контролем начальника или его заместителя, сейчас меня тоже проверяют, но уже по факту, знают, что работу я знаю. Я не сам все делаю, есть еще Игорек, практикант из техникума, он мне помогает. Парень после восьмого класса на геолога пошел учиться, ему сейчас семнадцать, как раз закончит обучение и после получения диплома в армию призовут.

Командиру нашему уже лет около сорока. Кстати, он армянин, Саркисян Игорь Петрович. Мужик свойский, охотно откликается на Петровича. Особо на кавказца он не похож, тем более что рыжеволосый. Я уж думал, что из Ростова-на-Дону, там много армян живет, причем изрядно обрусевших. В Ростовской области очень приличная прослойка интеллигенции из них: ученые, преподаватели в ВУЗах, врачи, учителя.

Но нет, оказалось, вполне себе из Еревана. Тут я вспомнил, что у армян рыжие волосы считаются признаком «чистокровности». Осторожно так поинтересовался, оказывается, все верно, но углубляться в этот вопрос Петрович не стал.

А вообще сколько раз встречал людей, совершенно не вписывающихся в национальные стереотипы. Вот, когда я служил в прошлой жизни, то был у нас в части Вася. Так вот Вася выглядел, как армянин. Да не просто, а прямиком из анекдотов — невысокий, кругленький, живой, как ртуть, с массивным, изогнутым носом. Еще и волосы черные, как ни брился он, а щеки синевой отливали. Васю все местные армяне за своего принимали.

— Эй, Ара,