Связи решают все - Алекс Русских

С Васьком отношения у меня натянутые, он с чего-то решил, что имеет право мне указывать, что делать. Серега по молодости порой подчиняется. А вообще парень мне напоминает одноногого кока Сильвера из книги «Остров сокровищ». Такой же — без мыла готов в одно место залезть. Вроде бы сочувствует тебе в любом деле, но после его ухода так и тянет карманы проверить, не пропало ли там чего. Липкий человек, душный. Я таких опасаюсь. Еще и истории у него вечно скабрезные, прямо половой гигант по рассказам, а не человек. Прямо как в том анекдоте, когда 85-летний дедуля к урологу пришел, жалуется, что у него не стоит.

— Так что вы хотите? Это нормально, возраст уже, — ему врач объясняет.

— А вот у меня соседу 90 лет исполнилось, — сердится дед, — А у него все отлично работает, он сам постоянно рассказывает.

— Дедушка, и вы рассказывайте, рассказывайте!

Вот и этот любитель пули отливать. Вчера проснулся около пяти. Подъем в шесть, но как тут уснешь, когда Василич встал. Остальным ничего, а я подрываюсь, когда он кашлять начинает. Он старый курильщик, как сам говорит, с десяти лет дымит, а сейчас ему уже 48. Вот с самого утра и начинает легкие выкашливать. Надрывно так перхает, если бы не усталость народа, он бы весь лагерь перебудил. Мужик простой, сразу сказал, чтобы я его Петей называл, но я не могу, а ему не нравится, когда по отчеству обращаются. В общем, я выкрутился, зову Петей, но на «вы». Вроде как и по-простому, но не сказать, чтобы запанибрата.

Встал, первым делом к ручью сбегал, лицо ополоснул, футболку снял, по пояс холодной водичкой облился, потом полотенцем растерся так, чтобы кожа горела. Сразу бодрость такая появилась. Набрал в котелок воды, нужно подогреть, чтобы нормально зубы почистить и побриться. Вода очень холодная, зубы ломит. Подвесил котелок над костром, пусть немного подогреется.

— Что, не спится? — Василич рядом нарисовался, тут же разразившись очередным приступом кашля, — Кха-кхаа.

— Бросали бы вы курить, Петя, — страшно же слышать, как надрываетесь.

— Да не могу я, — досадливо ответил мужик, — Привык я уже.

Он достал пачку «Примы», выбил оттуда сигарету, опять закашлялся, после чего жадно затянулся. Ужас, получается не ради удовольствия дымит, а просто, чтобы раздраженные легкие, получив очередную порцию отравы, успокоились.

— Стоило ли в геологию идти, Петь? Тут и молодые не все приживаются.

— Да, знаю, тяжеловато уже. Меня на автобазу устроить обещали, я же водила по жизни. А тут пока приехал, на мое место другого человечка взяли. Не возвращаться же? Пока здесь пристроился. В сентябре должны КамАЗ дать. Буду опять баранку крутить.

— А на север зачем подались? Пенсию решили заработать?

— Да какая пенсия. С женой развелся, квартиру ей оставил, сам помыкался, да и поехал сюда. А чего бы и нет? У нас городок маленький, все всех знают. А-а, — досадливо махнул рукой Василич, — Понимаешь, мы с бабой моей уже давно, как кошка с собакой жили, вечно она меня пилила, не переставая ни на миг. Придешь с рейса, ни стол нормально не приготовит, ни доброго слова, зато сразу кучу претензий вываливает, как только меня увидит. Ну, а тут еще эта история.

Я сочувственно промолчал, захочет, сам расскажет.

— А, ладно, чего уж там. С моей, сам понимаешь, никакой близости давно не было, а я мужик еще не старый, хочется иногда. Ну, снял одну в рейсе, чирик все дела. Только в кабине же не развернешься. Ну, она и говорит, мол, давай я тебе это самое, ну, ртом, — Василич смущенно замялся, — В общем, все нормально. Приехал домой, спать завалился. А утром белье начал менять, жена в крик. Глянул — все хозяйство в красных пятнах. Меня аж пот холодный прошиб, думаю, подцепил что-то страшное.

Петя опять помолчал, в две затяжки докурил сигарету, вышвырнул бычок в костер, потом продолжил.

— Жена в крик, вопит, мол, иди, давай в поликлинику, ходок проклятый. Зря только на тебя свои лучшие годы потратила.

— А ты чего? — не выдержал я, уж больно история приобрела неожиданный поворот, прям интересно стало.

— А что я? Побежал, конечно, страшно же. Там еще цвет такой странный, — Петя пожевал губами, видимо, подбирая слово, — Ядовитый прямо. Записался я к венерологу, очередь отстоял. Ну, в кабинете разделся, стою. А тот, как увидел, разохался, за голову схватился. Потом убежал, еще с двумя докторами возвращается. Все смотрят, языками цокают, головами качают. У меня ноги дрожать начали, чувствую, еще немного, и, как нервная девица, чувств лишусь.

— Доктор, — говорю, — Это хоть излечимо? Может, таблетки какие дадите?.

— И что он ответил? — поощрил я собеседника к ответу.

— Ответил, что шансы есть, только лечение будет нетрадиционное и радикальное, а таблетки тут не помогут. Я ж думал, резать будут. Кричу, что не дамся, под нож не лягу. А он мне в ответ, что хирургия и не понадобится. «Душ принимать вечером, не пробовал?» — спрашивает. «Если бы помылся вовремя, то и пятен никаких бы и не было». Короче, не было там никакой заразы, помадой она меня уделала. В кабине темно было, а я не заметил.

— А чего действительно, не искупался после рейса?

— Да как оно? — сплюнул в огонь Василич, — Горячую воду отключили, что же мне в час ночи греть кастрюлю? С утра думал в ванну. А оно такое вот. Ну, сам понимаешь, с женой совсем отношения разладились. Дети взрослые, учатся. Развелись, а я на север подался, пусть живет, как знает. Мне бы на кооператив заработать и нормально. Однокомнатной мне хватит с головой.

— А жить где думаешь?

— Да мне без разницы, хоть и в Магадане останусь. Чего мне? Или на поселке каком, лишь бы жить было где. Ладно, давай хоть кашу разогреем, скоро уж побудка.

На завтрак с вечера готовим. Точнее, с ужина оставляем в котле кашу или макароны. Утром подогрели, да котелок с водой вскипятили для чая и завтрак готов. Особых разносолов у нас нет. Каша гречневая, пшенная, перловая, макароны, тушенка. Есть еще рыбные консервы, сушеный лук и морковь, немного картошки, чисто на суп. Из специй лавровый лист, да перец. Остальное понемногу сами добываем.

Я спиннингом облавливал подходящие водоемы.