Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

голосе слышалось уважение. — Хороший выбор. Он любит тепло и влагу. У стены трактира ему будет в самый раз. А перец… перец капризный. Ему нужна опора и много солнца. Но я помогу. Я договорюсь с землёй.

— Договоришься? — удивился я.

— Я же дриада, — она улыбнулась, и снова в воздухе будто зазвенели невидимые колокольчики. — Всё живое, что растёт, меня слушаются. Не всегда, но когда я прошу вежливо — соглашается.

Фёдор, который всё это время стоял в стороне и молчал, вдруг произнёс:

— Ты пахнешь лесом. Свежим, утренним. И мёдом.

Линелия посмотрела на него с интересом.

— А ты — дымом и кожей. И ещё чем-то… горьким. Тоска, что ли?

— Было, — ответил минотавр. — Проходит.

— Ну и хорошо, — дриада кивнула. — Тоска — плохой советчик. А вот земля, еда да доброе слово — хорошие.

Она подошла к крыльцу, села на нижнюю ступеньку, похлопала ладонью рядом с собой.

— Марк, садись сюда. Рассказывай, что ещё стряслось. Я чувствую — не только огород тебя тревожит.

Глава 18

— Ты права, — вздохнул я, — не только огород. Днём приезжал человек князя. Фёдор узнал его и это был сам Третьяк, помощник князя Свиридова. Вынюхивал тут всё, вёл себя, чуть ли не как хозяин. Я едва сдержался, чтобы ему ноги не переломать.

Линелия отвела прядь зелёных волос за ухо, и цветы на концах побегов дрогнули, тонко зазвенев.

— Я слышала его шаги через лес, — сказала она медленно. — Корни гудели. Он шёл как хозяин, а не как гость.

— Мне нужна помощь, Линелия, — я поднял на неё глаза. — Когда мы в трактире, то Фёдор отлично со всем справиться, но когда нас нет, вот здесь я попрошу тебя что-нибудь придумать. Князь не остановится на одной проверке и может пойти дальше. К тому же я думаю, что это его люди портят твой лес. Нам обоим нужна защита.

Дриада выпрямилась и посмотрела в темнеющее небо. Ветви дуба качнулись без ветра, отозвавшись на её безмолвный вопрос.

— Здесь нет деревьев, которые могли бы остановить врага, — произнесла она задумчиво. — Старый дуб слишком мудр, чтобы калечить людей. А молодые — слишком слабы. Но трава… трава может запомнить. Лоза — зацепить. А пыльца — пометить так, что не смоешь.

Она замолчала, обдумывая собственные слова, и когда она обернулась ко мне, и глаза её снова стали серьёзными.

— Я уже поняла, что даже в лесу не смогу противостоять врагам, но если ты прав и это одни и те же люди, у меня есть, что тебе предложить. Выбирай с умом, Марк Винтер.

— Говори, — я сжал пальцы в кулаки.

— Первое самое простое, — Линелия коснулась пальцами травы у края ступеньки. — Я могу уговорить здешнюю траву запоминать следы. Кто бы ни прошёл вдоль забора или через двор — трава сохранит отпечаток на сутки. Потом я смогу прочитать его и понять, кто шёл и куда. Правда, — она поджала губы, — если человек выйдет на дорогу, след пропадёт. Камень и пыль ничего не помнят.

Я кивнул медленно.

— Уже что-то. Что ещё?

— Вьюн-цеплянка, — дриада повернула ладонь вверх, и над кожей затанцевала искорка, напоминающая семечко. — Он бросается на чужого и оставляет на одежде волокна или даже может вырвать клок. Растёт он не быстро, чтобы оплести калитку, понадобится не меньше трёх дней. Думаю, тебе нужно будет три таких ростка.

— Он может потом расползтись по всему забору?

— Сможет, дай ему время, — кивнула дриада. — И последнее, что я могу тебе предложить, это пыльца ночного мха. Её особенность в том, что она оседает на обувь и одежду. Днём невидима, в лунном свете — светится, а водой её не смоешь. Я бы и мох тебе сейчас дала, но почему-то моя магия не может достать его с другого конца леса. Схожу за ним сама, заодно и проверю. Что-то случилось, а что именно, мне пока непонятно.

Она сложила руки на коленях и посмотрела на меня — выжидающе, без обычной лёгкой улыбки. Вопрос выживания касался нас обоих, и когда я разберусь с князем, и для дриады пропадёт проблема с порчей леса. Если, конечно, я прав и это всё дело рук князя.

Я поднялся со ступеньки. Бекон недовольно мяукнул от моего резкого движения и спрыгнул на землю, недоумённо глядя на меня.

— Делай всё, что можешь, — сказал я твёрдо. — Сейчас любые средства нам в помощь.

— С травой я договорюсь немедленно, — Линелия кивнула и поднялась, отряхнул платье от невидимых пылинок. — Она живая и послушная. Пойдём.

Она двинулась вдоль забора, ведя ладонью над травинками, почти касаясь их. Мы все втроём пошли за ней, внимательно наблюдая, как каждый листик дрожит под её пальцами. Бекон всё время выскакивал вперёд, принюхивался, чихал, но судя по морде, так и не понял, что делала дриада.

Линелия тем временем остановилась у забора, опустилась на корточки и ласково провела пальцами по траве. Потом наклонилась ниже и зашептала что-то на языке, похожем на шорох листвы. Травинки от такого неожиданно выпрямились и замерли, как солдаты на плацу.

— Вот здесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Пусти пройдёт кто-нибудь.

Я мотнул головой Фёдору, и он шагнул вперёд, тяжело ступая, вдоль забора — сначала в одну сторону, потом обратно. После такого на земле точно останутся следы, и не на один день, а на целую неделю. Человек же гораздо легче! Поэтому я кивнул коту и тот повторил путь минотавра. Теперь перед нами были две дорожки следов.

— Смотри, — Линелия указала на землю.

Вот тут-то я удивлённо присвистнул. Каждая травинка не просто согнулась под весом двух существ, ложась строго по направлению движения, но и не думала распрямляться. Даже намёка не это я не заметил. Замерли, словно их клеем залили.

— Они останутся до завтрашнего вечера, — мягко сказала дриада. — Если придёт чужой, трава запомнит его шаги. Как и обещала, я потом смогу прочитать, откуда он пришёл и куда направился.

Фёдор наклонился, заинтересованно потрогал пальцем примятый стебель. Тот никак на это не отреагировал.

— А если дождь? — спросил он хрипло.

— Дождь не помешает, — ответила Линелия. — Только время. Через сутки трава забудет всё и выпрямится. Это не великая защита, а всего лишь способ узнать путь врага.

— Уже хоть что-то, спасибо, — сказал я. — Если разведчик вернётся ночью, я хотя бы узнаю, с какой стороны он подошёл.

На самом деле, вариантов у гипотетического шпиона не так-то и много. Третьяк приехал по дороге — там следов не осталось. А через лес вышел только охотник, но я пока так