Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Нет, — он сузил глаза. — Ты совсем обезумила?!

Она выдержала его взгляд, но потом опустила глаза и кивнула.

Рагнар прошёл на корму, где сидел Бьорн, кутавшийся в чужой плащ.

— Я пойду с тобой, — сказал брат, прежде чем Рагнар успел открыть рот.

Голос у него был хриплый, но твёрдый. Единственный открытый глаз смотрел упрямо, и конунг узнал в этом взгляде себя.

— Нет.

— Я могу держать меч.

— Ты еле стоишь на ногах.

Бьорн стиснул зубы. Ноздри у него раздулись, и на скулах проступили белые пятна: от злости или от бессилия, или от того и другого сразу. Он и вправду попытался встать, упёрся рукой в борт, начал подниматься, и ноги у него подломились. Рагнар подхватил его за плечо, не дав упасть.

— Отец ждёт тебя на берегу, — сказал конунг. — Поплывёшь на лодке с Сигрид. Это не просьба, Бьорн.

Младший брат смотрел на него, и разбитые губы кривились, и Рагнар видел, как ему хочется возразить, как слова теснятся в горле и не находят выхода. Потому что возразить было нечего. Тело подвело, и Бьорн это знал. И от этого знания ему было хуже, чем от побоев.

Он отвернулся. Потом, не глядя на Рагнара, тихо произнёс.

— Убей их всех.

На лодку вновь вернули раненых. Последней на скамью села Сигрид: Рагнар перенёс её едва ли не на руках. И когда лодка превратилась в крошечное пятно на горизонте, конунг повернулся к хирду.

— Вёсла на воду. Идём на запад.

Глава 35

Сигрид сидела на берегу на песке, широко расставив согнутые в коленях ноги, грелась на солнце и смотрела на горизонт, когда услышала за спиной шаркающие шаги. Бьорн хромал на правую ногу, на бедре у него расцвёл огромный синяк. С крепким ругательством он кое-как опустился рядом с ней, кряхтя не хуже старика. Ему крепко досталось в плену, и он едва мог ходить.

Не напрасно Рагнар приказал ему возвращаться в Вестфольд. А вот о себе воительница так не мыслила.

Драккары конунга ушли три дня назад, и с тех пор не было никаких вестей. Сигрид устала вглядываться в горизонт и поклялась себе, что в последний раз позволила отослать себя на берег. Если, вернувшись, Рагнар затеет новую битву, то сперва пусть дождётся, пока она родит и сможет взойти на драккар вместе с ним!

Сигрид храбрилась, потому что глупое сердце сжималось в тревоге. И не только за мужа, ведь вместе с ним ушли и её люди: Торваль, медвежонок Кнуд, хирдманы, которых она забрала из дома.

— Я поблагодарить хотел… — откашлявшись, неловко произнёс Бьорн.

Он молчал почти всё время, как утром на рассвете они вернулись в Вестфольд. Даже с отцом особо не говорил и с матерью, но Сигрид видела несколько раз, что он захаживал в хижину Рагнхильд.

В которой уже не лежал на скамье Хакон. Как только он немного оправился и начал ходить — по одному, по два шага — он вернулся в Длинный дом и спал теперь на своём прежнем месте. А накануне, когда Сигрид собирала драккары, больным взглядом наблюдал за ней, но на корабль взойти не попросился. Был слишком горд, чтобы услышать отказ.

— Сестра сказала, ты даже повздорила с моим отцом... — вновь Бьорн разлепил разбитые губы.

Тонкая корка трескалась каждый раз, как он открывал рот, и на губах выступала кровь. Которая вновь запекалась в корочку.

Спрятав за усмешкой смущение, Сигрид пожала плечами. Ну, не так уж повздорила... Трудно перечить конунгу, о деяниях которого ты слышала ещё девчонкой. И куда труднее поступить поперёк тому, что он говорил. Но воительница знала, чувствовала сердцем, что Рагнару нужна подмога, и никакие слова не могли заставить её передумать. Остаться на берегу.

Да, она вывела во фьорд драккары, пусть и конунг Харальд говорил, что Рагнар велел ждать на берегу. И был, в общем-то, прав. Он знал, что она носит дитя, и был согласен с сыном, что не стоит ей рисковать и ступать на палубу корабля.

Но Сигрид ступила. И не жалела об этом.

— Не нужно меня благодарить, — глухо проворчала она. — Тебя спас Рагнар.

К такому она была совсем непривычна.

— Смотря, как поглядеть, — Бьорн скривил губы и зашипел, опомнившись.

Сигрид посмотрела на него. Между ними всего пару зим разницы, но младший брат мужа казался ей отчего-то мальчишкой. Точно так она смотрела на свою сестру Лив. Даже после той выходки перед Рагнаром.

Они сидели рядом на тёплом песке, и волны лизали берег у их ног, и чайки кричали над головой, и день был такой тихий и ясный, что война казалась чем-то далёким и выдуманным. Только заплывшее, избитое лицо Бьорна говорило, что нет. Не выдуманным.

— Я подвёл его, — сказал он вдруг. — Попался, как щенок. Если бы я...

Он замолчал и отвернулся. Сигрид видела, как дёрнулся кадык на его шее, и поняла, что он проглатывает то, что не в силах сказать.

— Всегда мыслил, что справлюсь и без отца, и без брата, — Бьорн вновь кривовато усмехнулся. — А вышло иначе.

Сигрид не стала говорить, что ему едва минуло восемнадцать зим, и он остался один на обширных южных землях приглядывать за проливом. Потому что знала, что он скажет. Что его старшему брату было шестнадцать, и он со всем справился.

— Правда, что ты уговорила Рагнара сосватать за Хакона Рагнхильд? — встряхнувшись, Бьорн заговорил совсем о другом.

В конце концов, не пристало мужу долго о чём-то жалеть.

— Откуда знаешь? — Сигрид искоса поглядела на него, спрятав в уголках губ улыбку.

— От сестры же, — Бьорн неловко пожал плечами и тотчас пожалел, схватился за отбитые рёбра. — Она давно ни на кого, кроме Хакона, не глядит. Зим шесть или семь. Но отец ни за что бы не отдал её за простого хирдмана.

— Хакон не простой хирдман, — она покачала головой. — Он верен Рагнару, как пёс. И храбрее многих, у кого есть земли и имя.

Нынче верность ценилась больше, чем серебро. После предательства Торлейва Рыжебородого и Орна.

— Ну так-то для нас с тобой он не простой, — Бьорн осторожно выпрямил спину. — А для отца он сын рыбака из Бьёргвина. Который спит в Длинном доме среди прочих и ест за общим столом. Рагнхильд — дочь конунга. Отец хотел для неё другого. Ярла или сына ярла. Кого-нибудь с драккаром.

Сигрид хмыкнула. Ну, что же. Теперь Хакон станет ярлом, и у конунга Харальда будет достойный зять.

Они помолчали. Ветер принёс с