"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Больше недели прошло в хлопотливых сборах. И дело вовсе не в долгом поиске саквояжей, несессеров и удобных ботинок. Оказывается, чтобы покинуть пределы Москвы и иметь возможность менять лошадей на почтовых станциях через каждый двадцать верст, я должна получить специальную бумагу с гербовой печатью – подорожную грамоту, где было бы сказано, кто я такая и куда направляюсь.

Без проверки документов меня караульный солдат просто за городской шлагбаум не пустит. А еще надо приготовить «прогонные» денежки за каждую версту, что-то около 5 копеек за километр по моим подсчетам. Вот как давно появились в России платные дороги! Вернее, аренда экипажей и лошадей. Это называется путешествовать на перекладных по сравнению с собственным транспортом.

Чтобы ускорить процедуру получения выездных документов, я передала должностным лицам (через расторопного Самарского) некоторое вознаграждение, и подорожную грамоту мне оформили очень быстро. Хорошо, что на ношение огнестрельного оружия не потребовалось никаких разрешений. Архип любовно начистил свой двуствольный пистолет и был готов к любым приключениям.

Эх, дорожка столбовая! Я запаслась подушками и коврами, но каждую внушительную кочку чувствовала своей пятой точкой, боками и позвоночником.

Несмотря на мои уговоры разместиться внутри экипажа, Архип уселся на козлы рядом с кучером, которого мы наняли через купца Артамонова.

По-видимому, старый солдат несколько засиделся в московском дворе и теперь получал немалое удовольствие от поездки, обозревая ржаные поля и березовые рощи. С погодой нам повезло. Ни жара, ни холод, небо в клочковатых облаках, ветер свежий.

На первой станции все самовары были заняты, хорошо, что Архип догадался взять с собой маленький - походный, литра на три. Отдохнули, пообедали похлебкой с жестковатой говядиной, сменили уставших лошадей и отправились дальше. Путь мой лежал в Жуковку, а оттуда я рассчитывала на другой день добраться до Горностаевки, где ожидал Сергей Петрович Перекатов, но неожиданная встреча нарушила планы.

Начну с того, что дедушку Дани мне встретить не удалось, - как сообщили в доме помещицы Лизаветы Рябининой, старенький сторож отошел в мир иной под мартовскую капель. Остался Даня круглым сиротой. Спросила я и про барышню, которая учила его письму и счету, на что матушка ее строго ответила:

— Софья Андреевна наслушалась в городе разных глупых толков, сошлась с молодым чиновником от образования - собираются в нашем уезде открывать школу для крестьянских детей. Разве для этого я отправляла ее в пансион? Как дочери стали неблагодарны! Не слушают старших, на все имеют свое мнение и дерзят-дерзят… Вы же погостите у меня еще денек другой, Алена Дмитриевна? Так приятно с вами беседу вести.

— Я бы с радостью задержалась, у вас прелестный сад, Лизавета Михайловна, пионы мои любимые зацветают, но дела не ждут.

— Помилуйте, какие ж у вас дела? - удивилась пожилая помещица.

Пришлось придумывать на ходу.

— Я – женщина одинокая, в средствах не стеснена, люблю путешествия и старинные песни. Вот и нашла себе занятие. Езжу по Московским окрестностям, собираю народное творчество – сказки, былички, шутки. Книгу хотим издать. Если позволите, останусь у вас на ночь, а завтра снова в дорогу.

— Не страшно вам странствовать без мужского сопровождения? Я вижу, из охраны только хромой старик.

— Да кому понадобится нас грабить! Мы же не купцы… - натянуто рассмеялась я. – Разрешите откланяться до вечера, планирую еще проехать по деревеньке, осмотреть местные типажи, записать обряды. Сегодня у народа праздник, я слышала местные красавицы будут по речке венки пускать.

— Так-так, - кивнула Рябинина. – Я тоже велела наломать веток, украсить сени.

В Жуковке справляли Русалью неделю. Девушки гуляли с лентами в волосах, на самой широкой улице был устроен торг. Коробейники разложили красный товарец: ткани, пуговицы, кружева, нитки, зеркальца, гребешки, дешевая бижутерия. Пожилой мужичок прямо из запыленной кибитки торговал леденцами и книжками. Я подошла посмотреть, а кругом уже ребятишки толкутся лет четырех - восьми – бойкие, чумазенькие, глазенки горят…

Накупила им конфет и баранок, картинок раскрашенных, деревянных игрушек и лоскутков, чтобы наряжать кукол. То-то радости было!

Я вспомнила про вышитые полотенца, которые припас в доме Ляпуновой дедушка Егор, спрашиваю – не заезжал ли старенький купец за домашним рукоделием? Приметы дедовы описала, но ребятишки таких покупателей не встречали. Да малы еще, надо со взрослыми разговаривать. Пошла дальше по ряду, хотела девочкам платочки ситцевые выбрать, и вдруг заслышала неподалеку мужскую беседу.

Сиплый голос постарше допытывался:

— Куда бричку гонишь, Тимофей?

Низкий с легкой картавинкой отвечал степенно:

— В Заболотье завтра гульбище. Староста дочку замуж выдает.

— Ну те… А кто жених?

— Васька Кудряшов. Арины Федоровны старшой. Из города недавно вернулся, так сразу в оборот взяли.

— Слыхал, Васька - парень смирный.

— У Арины Федоровны не забалуешь! Строга…

Я стиснула в руках белый платочек и подошла к невысокому коренастому парню, который развязно говорил о чужой свадьбе.

— Простите, ненароком услышала ваш разговор. А далеко ли отсюда Заболотье?

На вид ему было не больше двадцати лет, темные глаза смотрели насмешливо-нагловато. Крупный нос казался слегка свернутым набок, не иначе по нему однажды проехались кулаком, на левой щеке белела полоса шрама. Говорящая физиономия, наверно, первый в селе драчун. Уже хотела махнуть платком и уйти, но парень почти вежливо ответил.

— Какая тебе нужда в Заболотье, барыня? Если по окружной дороге, почитай, еще сорок верст до темна пылить, а напрямки через лес, завтра до обеда уж там буду.

У меня сердце екнуло, все третьяковские гены напряглись и азартно затрепетали. Ай, думаю, хоть одним глазком посмотреть на Васину мать и невесту… До самого и дела нет. Пусть другая ласкает русые кудри, целует скромно опущенные ресницы, гладит вспотевший лоб.

Старалась говорить твердо, с юморком, но голос предательски задрожал.

— Мне передали, тамошние мастера из глины свистульки лепят и посуду мастерят, хочу приобресть. А еще