"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Говорят, местные умельцы их даже к Рождеству выращивать научились! Надо бы узнать у Сергея Петровича, почему в своем имении теплицы не заведет? Прибыльное дело.

К Перекатову или Акулине Гавриловне за столом я уже привыкла и держалась свободно, а нового гостя хотела принять как можно лучше, оттого велела тащить на стол все самое вкусное, что есть в кладовой: и мясное и рыбное, грибное и овощное.

Петр Леонтьевич тоже заметно смущался и часто мигал покрасневшими глазами, но вдруг взмахнул вилочкой, словно дирижер, и дрогнувшим голосом начал декламировать стихи Державина:

Я озреваю стол — и вижу разных блюд

Цветник, поставленный узором.

Багряна ветчина, зелены щи с желтком,

Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,

Что смоль, янтарь — икра, и с голубым пером

Там щука пестрая — прекрасны!

Прекрасны потому, что взор манят мой, вкус;

Но не обилием иль чуждых стран приправой:

А что опрятно всё и представляет Русь,

Припас домашний, свежий, здравой.

Ужин удался на славу, и короткая экзаменовка Данечки после успешно прошла. Паренек мой бойко считал до ста и с выражением читал вслух «Жалобы зайки» К. Ушинского. А вот с географией и письмом дело обстояло неважно.

— Ты в церковно-приходскую школу ходил у себя в деревне? – ласково спросил Петр Леонтьевич.

— Нет, меня в прошлое лето выучила молоденькая барышня, когда мамка у нее в горничных была. Я там при кухне и обитал. А мамки не стало, меня сразу турнули к деду. Только ему со мной недосуг возиться. Отправлю, говорит, тебя в город, станешь мастеровым человеком. Да я бы стал, дяденька… - вздохнул Даня, - хозяин больно драчливый попался.

Мы составили расписание занятий для следующей недели. Расставаясь, я передала Петру Леонтьевичу гостинцы для его мальчиков.

— Если это удобно, приводите их к нам поиграть с Даней. Пусть расскажут про учебу в гимназии.

* * *

Перед сном я вышла пройтись по сумрачному саду и задержалась на качелях, песенку мурлыкала под нос. Мушка взлаяла было, но скоро узнала мой голос и затихла в конуре. Дом засыпал. Марфа Ефимовна погасила на кухне свет, ушла в свою комнатку. Никифор Демьяныч проверил ворота, с важным видом откашлялся на крыльце и тем самым негласно передал службу Архипу.

Вон старый солдат дымит своим табачком за кустами сирени.

— Архип Осипович! – кричу негромко. – Идите уже отдыхать. Сегодня воры не полезут. Если что – Муха разбудит.

У самой глаза закрываются, а лень с качели слезать – сидушка удобная, под спиной подушечка пуховая, так в дрему и клонит. Теплы выдались последние майские ночи. Вдруг краем уха слышу у дальних раскидистых яблонь шорох, будто со стороны улицы ветки их палкой шевелят.

Поневоле глаза протерла и спрыгнула на землю. Тут же Мушка завозилась, настороженно тявкнула.

— Архип Осипович! – испуганно позвала я и оглянулась на дом.

«Может, народ собрать? И что сделают два старых человека против банды разбойников?»

Всякие ужасы в голове мелькнули, а уж Архип ведет за собой молодчика и довольным голосом рапортует:

— Вот! Полюбуйтесь, Алена Дмитриевна, каких фруктов нынче ветром надуло. Уж сами решайте – миловать али казнить. Так чую, что гостенёк по вашу душеньку явился.

— Вася?! – воскликнула я, узнавая в понурившейся фигуре старого приятеля. - Да зачем же через забор? Что случилось?

Он свесил русу голову на грудь и глуховато признался:

— Завтра с артамоновским обозом в Заболотье вертаюсь. Прощаться пришел.

— Ну, давай прощаться. Чего зря время терять… Здесь устроимся или в комнаты тебя проводить?

Холодновато ответила, с тонкой насмешкой. Себя остудить хотела. «Повидались и ладно, сигай обратно через забор и уматывай в свое Заболотье. Не трави душу». Только Вася намек не понял, рухнул передо мной на колени и забубнил:

— Уеду я насовсем. Больше вас никогда не увижу.

«Вот заладил таранта! И так ясно, что пора собирать котомки, невеста ждет».

— Алена Дмитриевна, не гоните. Последнюю ночку при вас... В последний раз песни ваши послушать.

Хотела язвительно спросить про грехи, да язык не повернулся, слабость напала и легкое головокружение.

Кое-как со сторожем объяснилась:

— Архип Осипович, отбой на сегодня. А этого гостя я к себе на допрос поведу.

— Прогнать бы его взашей, чтоб честной люд не пугал. Вздумал тоже по ночным садам лазить. Али дня не хватает, али калитки нет?

Простодушный старик с ворчанием поковылял вдоль ограды, а я схватила Васю за рукав и повела к черному ходу. Таиться приходится, еще не хватало Никифора Демьяныча разбудить. Станет с утра задумчиво шевелить бровями да осуждающе подкашливать в кулачок.

Уж лучше мимо Марфы Ефимовны до своих покоев пробраться – та если и услышит, не подаст вида. Умудренная женщина, немало на своем веку повидала барских забав.

Я затащила Васю в свою опочивальню и велела разуваться у порожка. А сама встала у раскрытого окна и за голову схватилась - что творю? И себя и его терзаю напрасно. Уж чего бы проще – одежки скинуть да завалиться на перины ради любовной страсти.

А есть ли она – страсть? Сейчас поняла, что у меня к Васе больше сочувствия и нежности сугубо материнской, чем просто жажда телесных увеселений.

Ведь, если по существу рассудить, какая судьба ждет его в деревне? Ну, женится, заведет дом, посыплются детишки, как