"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

тяжелый… Я его, тетенька, дважды подогревал гостям, а на третий раз до самого верха налили, так удержать не смог. Да еще с недосыпу глаза слипались. Не видел, куда иду, а сынок хозяйский ножку, кажись, подставил. За то, что отказался ему лучшую бабку отдать. От дедушки память, как можно сменять? Даже на пряник, что с Пасхи остался.

Ребра Данины часто вздымались, горло дышало со свистом.

— Не отдавайте меня назад, тетенька, я Христом Богом клянусь, буду всякую работу у вас делать. И воду носить и дрова колоть…

— Мал ты еще за дровами-то следить, - вздыхала Марфа Ефимовна. – Хватит с тебя и картошки чистить. А голову придется остричь наголо. Нам твои букашки в хозяйстве не надобны.

— Как бы ему раздобыть одежды? – озаботилась я.

— Авдотье скажу, завтра принесет. У ей племянников куча, на денежку иль на хлеб сменяем, а после и новую сладим, если прикажете. Долго ль у нас Даня будет гостевать?

Марфа Ефимовна смотрела на меня с плохо скрываемым любопытством. Может, и впрямь искала сходство между мной и мальчиком.

«Конечно, родня, отпираться не стану. У обоих глаза светлые-смелые, а носы курносые слегка и говорок быстрый… При моих капиталах никакие сплетни не страшны!»

— Останется Даня, поживет здесь, - сухо сказала я. – В церковь не хожу, нищим подаю редко, так хоть одно доброе дело…

— Бог с вами, матушка! – всплеснула руками Марфа Ефимовна. - Вашей милостью живы и во всем достаток имеем. Никифор-то духом воспрял, денно и нощно за вас молитву возносит. Архип тоже…

Меня смущали эти разговоры. Попросила накрыть на стол в кухне и Даню покормить. Надо же было видеть, как жадно принялся он хлебать супчик куриный, нарочно заказала легонький сварить. А мясца и колбаски немножко дала, чтобы не закрутило живот от избытка непривычной пищи. В сапожной мастерской на пустых щах сидел да черством сером хлебе.

— Доктора завтра позовем! Пусть посоветует насчет шишки на затылке. Мазь надо купить.

— А я сейчас ромашковый компрессик приложу, все и пройдет к утру.

Данечка, накушавшись, прямо на стуле задремал. И я невольно вспомнила Васю. Сейчас бы отнес мальчика до кровати, а после повел меня в сумерках слушать к оврагу соловья. Эх, не судьба…

Пришлось звать работника посолиднее и постарше.

— Никифор Демьянович, поможете переложить нового жильца на место ночевки?

— Слушаюсь, Алена Дмитриевна!

— Не тяжеленько вам будет?

Обиделся старичок, фыркнул в седую, раздвоенную треугольниками бородищу и сердито процедил:

— Тощехонек. Едва наберется пуд живого веса.

Устроив Данечку поудобнее, я сверилась с записной книжкой, куда заносила всякую полезную информацию, в том числе единицы мер и весов. В пуде чуть больше 16 килограмм, ну – это уж Никифор Демьяныч хватил насчет Дани.

Да были бы целы косточки, а мясо нарастет!

"Тетя Алена, а жалко, что у вас коровы нету или лошаденки какой. Уж я бы их пас исправно. Я страсть как любил с дедом в ночное ходить".

Сердце щемит от его наивных признаний. Никто меня прежней "тетей Аленой" не называл. Чудно!

Глава 16. Учитель чистописания

У Дани поднялась температура, под утро его начало лихорадить. Медицинского градусника в доме не оказалось, Марфа Ефимовна о таком приборе вовсе не слышала, посоветовала напоить мальчика отваром липового цвета и привязать к ступням по селедке, чтобы вытягивали жар. Якобы проверенное народное средство.

Отправили мы Авдотью за врачом, - он проверил пульс, послушал грудное дыхание, осмотрел язык Дани и успокоил, что большой опасности нет. Тоже думаю, ребенок просто понервничал и немного объелся. На всякий случай приготовила таблетки амоксиклава, на курс лечения хватит.

«А потом придется тебе, Алена Дмитриевна, полагаться на свой иммунитет и Божью волю!»

Мне хотелось как-то развлечь мальчика, спрашиваю, может, тебе игрушек привезти или о сладостях мечтаешь. А он тихим голоском отвечает:

— Тетя Алена, я знаю, с чего захворал. У меня дедушка на Благовещенье завсегда птичек на волю пускал, и весь год мы жили исправно. Вот если бы здесь можно так… хоть праздник уж давно прошел.

— А мы наверстаем на Зеленые Святки! Не горюй.

Я посоветовалась с Марфой Ефимовной, взяла в провожатые Сергея Петровича Перекатова и поехала на Трубную площадь, где торговали всякой живностью и садовой рассадой. А там шум, гам, свист, гоготанье и лай собачий, народищу набралось - не протолкнешься в погожий денек. Спорят, торгуются, хватают живой товар за клювы, лапы и перья. А вокруг шныряют подозрительные личности в долгополых пиджаках на голое тело, держи карман крепче.

Перекатов изъявил надежду, что мы возьмем пару клетушек с голубями да укатим с этого «восточного базара» подобру-поздорову, но у меня уже глазоньки разбежались.

Вспомнила, как в родном городе так же людно бывало весной на ярмарке у Выставочного зала, когда на площади продавали плодовые саженцы и семена. Только сейчас в старой Москве продавцы вопили, что было мочи, расхваливая свой товар.

— Попугай говорящий прямо из Петербурга прибыл! Грамоте и счету обучен поболе министра.

— Кому белку ручную? А ежа домашнего не надо ли? Барыня, бери ежа! За семь копеек отдам, всех мышей в доме переведет.

— А вот африканский зверь – обезьяна! Корчит смешные хари, жрет все, что дадут.

Перекатов слишком близко наклонился к клетке, мартышка цапнула его за бороденку и стащила с головы шляпу. На пару мгновений аристократический лоск с моего джентельмена слинял и в ход пошли не слишком благородные выражения в адрес «паршивой твари» и ее хозяина.

Кое-как уговорила продолжить прогулку.

— Сергей Петрович, я только на черепашек гляну!