"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

простонал он, - не ладно выходит, вы ж меня в мужья не возьмете, а без венчания нам не хорошо. Вы вон и в церковь не ходите, а меня маменька выучила бояться греха. Она веры старой, праведной, все мечтала в скиту дни окончить - в посте и молитве. Ждет, когда приеду, благословит на семейную жизнь, оставит нам избу и сама пойдет в Сыромятникову пустынь спасаться.

Что тут скажешь? Разумом я понимала Васю, а тело мое пригрелось, просило приятного продолжения. Сами собой слова для уговора нашлись:

— Ну, хоть обнявшись, постоим, это же ничего... ты меня придержи, а то сегодня ноги не слушаются. Васенька, славный мой, а если тебе невеста не понравится? Будешь с нелюбой спать, а потом вспоминать, как стояли мы с тобой у оврага и слушали соловьев. Вспомнишь - порадуешься. Я все грехи на себя возьму, слышишь!

В ответ он только вздохнул тяжело. И я отстранилась ненадолго, посмотрела на небо.

— Не верю, что ласкать милого человека - грех. Это в старых книгах неточно перевели. Смотри, сколько звезд высыпало, наверно, святые угодники скучают в райских садах, заглядывают на землю, как люди живут. Так пусть видят, как нам с тобой хорошо. Ну, чего ты боишься? Пойдем в дом, в комнату мою, еще посидим вместе.

Целовала его грудь и шею, прижималась к твердому животу, висла на плечах, а он - дубина! даже не догадывался голову наклонить, чтобы мне было удобнее. Стоит, как болван, ведь чувствую, тоже распалился и мается зря.

И вдруг Вася ахнул горячо и пошатнулся испуганно, а губы мои стали солоны от испарины на его коже. Не сразу сообразила, что он уже все мужские желания реализовал, не снимая одежды. Стыдится теперь. И досадно, и жалко его стало. Закрыл лицо рукавом, боится, что засмею. Ох, ты Господи!

Сразу представила, как строго его маменька воспитывала, как наказывала себя в городе соблюдать, а тут Алена Дмитриевна - искусительница (на двенадцать годов старше!) чуть невинности не лишила под черемухой у оврага.

— Пойдем, Вася! Поздно уже. Я тебя больше не трону, не беспокойся. Когда планируешь в деревню ехать на свадьбу?

— Так... это... дороги станут, расчет получу... Алена Дмитриевна!

Он повалился мне в ноги, схватил за длинный подол, в сердцах дернул на себя, я чуть не упала сверху. Силушка играет, а пристроить в нужное место не хватает сноровки.

— Да чего ты, Вася?

Он мои колени обнял, всхлипывает.

— Сердце рвется... Посланы вы мне на муку, не могу вас покинуть. Как скажете, так и будет. Все родню забуду, пути к дому забуду, только вас слушать стану. Что велите, то и сделаю. Бери душу - владей! Пропадай она...

Я перевела дыхание, шмыгнула носом и, справившись с коротким волнением, уже твердо сказала:

— Ты Васенька, молодец! Выдержал все испытания и за то будет тебе награда. Завтра вернешься к Григорию Артамонову с полным расчетом, после я еще от себя прибавлю на свадьбу, чтобы невесте нарядов купил. Заживете честно и справно. Корову купите и овец, рожь посеете и ленок, народите деток. Все правильно тебе маменька советует. А теперь хватит страдать, пошли в ограду, а то Архип не спит из-за нас, стережет ворота.

Отвела я бедного парня на покой, а сама долго не могла уснуть, вытирала слезы, кусала подушку, а то вдруг нервный смех нападал. Во все века богатые наглые господа приставали к служанкам, без зазрения совести совращали наивных девиц, после в ус не дули, а тут новоиспеченная барыня Алена Дмитриевна всего разок попыталась добра молодца осьмнадцати годов склонить к плотским утехам - и то не вышло.

Смелости у обоих не хватило или совести перебор. И то ладно.

«Хороший ты парень, Василий, - и щеглом поешь, и дроздом свистишь, а все ж не орлиной породы.

Эх, жаль-жаль!»

Глава 15. Благое дело

Расставшись с Васей, я неожиданно заскучала. Даже прогулки по центру Москвы потеряли прелесть мартовской новизны, теперь я больше увлекалась зелеными скверами и набережной. Воздух чище.

Большой важный город не имел в должном количестве и качестве общественных туалетов, потому каждый гость либо старожил, особенно низшего сословия, справляет нужду, где нужда собственно прижмет – то есть в ближайшем закоулке, у подходящего забора.

А вокруг обширных рынков царит острая смесь запахов рыбы, битой птицы и внутренностей крупного скота. Собаки бродячие попадаются, некоторые с оборванными веревками на шее – худые, лохматые. Зато кошки почти в каждой лавке толстущие, важные. Крыс истребляют, и у хозяев в большом почете и обожании.

Недавно и мы питомцем обзавелись. Но тут история длинная, надо рассказывать по порядку. Однажды слышу я у черного входа слезливый разговор. Прачка Татьяна чистое белье принесла и жалуется Марфе Ефимовне на свою барыню.

— Пашпорт мой у себя в комодике спрятала, никуда не пускает, надумала на пропойце женить из бывших своих дворовых. Ой, горе мне – сироте! Пропаду…

— И заступиться некому? – сочувствовала Марфа Ефимовна, одновременно пересчитывая полотенца в корзине. – Ты девушка добрая, скромная, лицом не дурна, должен найтись порядочный человек.

— Дворник наш Гаврила за мной ходит, только я его боюсь, - шепотом призналась Татьяна.

— А что так? – с повышенным интересом спросила Марфа Ефимовна.

— Ростом велик, плечами широк, да разумом порой ровно дитя и с рожденья немой. Еще в распутицу собачку подобрал у реки, выходил, выкормил, крепко прикипел сердцем. А нынче она чем-то барыне не угодила, велит согнать со двора. Гаврила не дает, сердито мычит и кулаками грозится. Спор, ругань. Меня послали его усмирить, так ноженьки сразу подкосились. Ковыляю ровно на казнь. А Гаврила мне знаки делает и палочкой чертит на песке – уйдем вместе, найдем хорошее место в городе, а то и в деревню