Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Морозу и отодвинули его в сторону. Он стал мне безразличен. Слава богу, Гомон прокричал команду правым загребным, гребцы надавили на вёсла, снек развернулся и, набирая скорость, полетел вверх по реке. Я покосился на свою скамью: свободна, нет? Свободна. Со времени нашего ухода прошло несколько таймов, а Гомон никого вместо меня не нанял. Значит, ждал. Знает ли он, что случилось с Кролем и Шваром? Скамья Кроля стояла по левую сторону первая от носа, она тоже пустовала, а Швар...

Меж лопаток меня припечатала тяжёлая ладонь, и знакомый орочий рык прогудел:

— Вернулся, человечий сын!

Я обернулся, за моей спиной ухмылялся Швар.

— Вернулся, как видишь, — шутливо ткнув его кулаком в живот, сказал я. — И ты, гляжу, выжил, старый зелёный чёрт.

— Хех, а как иначе? Когда ты из кареты вывалился, я хотел вернуться, да эти чудаки со всех сторон тебя обступили. Пришлось дальше бежать.

— А здесь какими судьбами? Только не говори, что ради меня пригребли.

— Не только ради тебя... Но и ради тебя тоже. Гогилены вступили во владение выморочным наследством барона Хмара. Вчера в Вилле-де-пойс вошла когорта черносотенцев, так что с Маранскими отныне война. Мы первым делом взяли ратушу, искали тебя, но там сказали, что ты в Ландберге, выступаешь на сцене, и вот...

— Война? — я отыскал глазами Гомона. — Какая война? У Маранских договор с кадаврами, они союзники. Нападая на Вилле-де-пойс, вы нападаете на кадавров!

Гомон свёл брови.

— И что с того? Не мы на них, так они на нас. Плевать.

— Плевать? — я развёл руками и повторил. — Плевать? Да вы хоть знаете, кто такие эти кадавры?

Швар скривился в ухмылке, а Гомон пожал плечами.

— Кто бы они ни были, а кровь у всех одного цвета. И хватит болтать, подёнщик, — Гомон указал на мою скамью. — Займи своё место.

Я не стал спорить. Война началась бы в любом случае. Не для того Архипка крутился вокруг Маранских, чтобы сидеть в театральной ложе и смотреть дешёвые представления. Завтра, послезавтра, через тайм, кадавры напали бы на феод Гогиленов, так какая разница, кто сделает это первым?

Я прошёл к своей скамье, закрепил весло в уключину и влился в общий ритм движения. Было приятно вновь ощутить привычную тяжесть весла, сделать полноценный взмах. Как я, оказывается, соскучился по этому! И словно в награду мне тут же прилетело сообщение по интерфейсу:

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до второго уровня из пятнадцати

Плечи и спина мгновенно вспомнили, каково это сгибаться под сопротивлением воды. Дурные воспоминания покинули глупую голову, я снова был среди своих, под защитой, под благословением стаи. Волки косились на меня, кто-то подмигивал дружески. Сыч кряхтел возле кормила, напевал однотонный мотивчик. Гнус лежал под мачтой, завёрнутый в холст, трясся в ознобе.

Мороз, сидя ко мне спиной, рассказывал, как стая ждала нас несколько дней в заводи у деревни, потом отправили команду на поиски. В лесу столкнулись со Шваром, едва живым от усталости, он и сообщил о гибели Кроля. Идти за мной в Вилле-де-пойс не рискнули, но когда герцог фон Гогилен объявил наследство барона Хмара своей собственностью, Гомон тут же велел опускать вёсла на воду.

— Вот он как для тебя, Соло, — поцокал языком Мороз. — Уважает.

— А тебя не уважает?

— Меня? Мы уж сколько вместе... Наверное, тоже уважает, да только я его собою от стрелы не заслонял. Да и Швар о тебе говорил с почтением, а для Гомона слово Швара многое значит.

— А Финн?

— А что Финн? Финн никого не любит, так что на него не смотри. Гомон его терпит, ибо они родственники, а иных достоинств у Финна нет, и слов его никто не слушает.

Гомон несколько раз проходил мимо нас от носа на корму и обратно. Мне казалось, он хочет о чём-то спросить меня, но сдерживается. Один раз он пнул развалившегося Гнуса.

— Хватит валяться, вербовщик. У меня на снеке праздных людей нет, все при деле.

— Так я к веслу не приучен, — захныкал Гнус. — Больной я, видишь? Кхе, кхе... Кашляю. Простыл в холодной воде.

— Где ты в такую жару холодную воду нашёл, болтун? Пошёл прочь отсюда!

Гнус нехотя поднялся.

— Раскомандовался... Я, между прочим, отныне подле Соло состою, только он командовать мною может. Он мне жизнь спас, теперь я его в ответ спасти должен.

Гомон мельком посмотрел в мою сторону.

— Ну так пусть он тебя и кормит, а с меня хлеба не спрашивай.

Вожак ещё раз глянул на меня и отошёл к Швару, а Гнус, стараясь казаться больным, поковылял к моей скамье.

— Вон он как со мной, слышал? Хлеба не спрашивай... А ведь это я ему насоветовал сюда податься. Ну, не совсем сюда, а к Гогиленам. Тут и деньги хорошие, и риска почти никакого. Тепло, сытно... А он меня посылает.

— А с чего это ты к Гомону в советчики подался? — спросил я.

Гнус осклабился и проговорил с ухмылкой:

— Да я всем советовал. А послушался только Гомон.

На вечерней зорьке мы подошли к Вилле-де-пойс. Возле причалов стояли под разгрузкой несколько карбасов и шебек, в гору поднимались грузчики с тюками на плечах, отдельно в стороне выстроился колонной отряд черносотенцев — рыцарская армия герцога фон Гогилена. Облачённые в римские сегментированные лорики, в чёрных плащах, в имперских шлемах, со скутумами, они казались воинами из великого прошлого. Одно время я мечтал собрать такой сет, хотя бы малый, но в Форт-Хоэне мне попались только верхняя часть доспеха и скутум, а когда очутился на службе у Гомона, стало не до сетов.

— Вот это я понимаю — бойцы, — с долей восхищения произнёс Гнус. — Нечета ландскнехтам. У герцога таких восемь с половиной тысяч, ни один феод против него не тявкнет. А ты заладил: кадавры, кадавры. А ещё рыцарская кавалерия, осадные орудия. Силища!

— А почему черносотенцы? — спросил я, ничуть не озадачиваясь его восхищением.

— Потому что началось всё с одной сотни наёмников, одетых в одинаковые чёрные накидки. Это ещё при деде нынешнего герцога случилось. Разразилась война с герцогом Унциленом. Ополчение Гогиленов и поместная дворянская конница были разбиты, вражеская армия подступила к столице. Казалось бы — всё, но тут сверху на них упали вороны и обратили