Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Жуков тебя хвалит, — сказал вождь. — Это хорошо. Служи дальше. Артиллерию, не смотря на успехи наших ракетчиков, ничто не заменит. Верно, Яков Иосифович?

— Верно, товарищ Сталин.

— То-то… А у тебя, Василий, как дела?

— Служу, товарищ Сталин, но лучше пусть об этом скажет мой непосредственный начальник.

— Это правильно, Василий, — одобрил отец. — Советского офицера отличает скромность. Это царские золотопогонники хвастались своими успехами, особенно, перед бабами…

— Я поручил Василию Иосифовичу командовать противовоздушной обороной ВВС на время подготовки учений союзных армий, — сказал я. — Он также успешно выполнил специальное задание командования.

— Хотите сказать, Георгий Константинович, что полковнику Сталину можно присвоить очередное звание? — без тени иронии осведомился Верховный главнокомандующий.

— Это было бы справедливо, — ответил я. — Неудобно, когда полковник командует генералами.

— Хорошо, товарищ Сталин об этом подумает… — сказал вождь. — Жду вас всех сегодня вечером у себя, а пока ступайте товарищи офицеры, мне еще нужно поговорить с вашим командиром с глазу на глаз.

Джугашвили и Сталин-младший щелкнули каблуками и вышли, оставив нас с Верховным наедине. Тот некоторое время молчал, набивая и раскуривая свою знаменитую трубку, и лишь выпустив первые клубы дыма, сказал:

— В Москву вернемся вместе, Георгий Константинович. Политбюро считает, что вам пора повысить уровень ответственности.

— Я готов служить Отечеству на любом участке, куда бы ни направила меня партия, товарищ Сталин, — сказал я.

— Да, товарищ Жуков, — кивнул Верховный, — есть мнение, назначить вас министром обороны СССР.

— Вы хотели сказать — народным комиссаром, товарищ Сталин?

— Я не оговорился. Будем переименовывать наркоматы в министерства. Советский Союза становится сверхдержавой. И в этом есть и ваша заслуга, товарищ Жуков.

Париж, 21–25 марта 1942 года.

Столица Франции встретила Ровецкого ярким солнцем. Он сошел с поезда на вокзале Лион, где его уже ждал человек с табличкой «Пан Ковальский». Он ни о чем не спросил приехавшего польского генерал-майора, лишь пожал ему руку и провел к машине.

Ковальский доставил Ровецкого на левый берег Сены и поселил в старинном доме, в маленькой, но уютной квартире. Ее хозяин, пожилой поляк, эмигрировавший еще в двадцатые годы, молча вручил прибывшему ключи и принял плату за месяц вперед.

Деньги внес встречающий. Он же сказал, что пана генерал-майора хотят видеть соотечественники сегодняшним вечером. Ровецкий догадывался, что его появление в Париже не останется незамеченным, но не думал, что за него примутся тут же.

Готовясь к своему отъезду из Польши, генерал-майор навел справки. По данным довоенной дефензивы, польская эмиграция здесь была многочисленной, но политически расколотой. Таковой она являлась и теперь.

Одни члены диаспоры поддерживали лондонское правительство, другие — сочувствовали новой социалистической Польской народной республике. Третьи просто выжидали, кто кого поборет.

Отправляясь на встречу, пан Ровецкий гадал, что будет больше. Оказалось, что в небольшом кафе на Монпарнасе собралось около двадцати человек — бывшие офицеры, журналисты, интеллигенция. Они ждали, что скажет человек, приехавший из Варшавы.

— Мы потеряли родину дважды, панове, — начал генерал-майор. — Сначала в тридцать девятом, когда нас предали союзники. Потом в сорок первом, когда мы не получили от англичан ни оружия, ни денег. Теперь у нас есть шанс вернуть свое, создав независимое государство, которое само решает свою судьбу.

Кто-то из слушателей выкрикнул насмешливо:

— Независимое? Под пятой Сталина?

— Я не настолько наивен, панове, чтобы думать, что можно обрести полную независимость, — сказал на это Ровецкий, — Разве довоенная Польша была полностью независимой? Гитлер лил крокодиловы слезы на похоронах Пилсудского, а потом напал на нас в сентябре тридцать девятого. Немцы отняли у нас право называться поляками. Русские же предложили нам союз. Теперь лишь от нас зависит, сумеем ли мы сохранить самостоятельность внутри этого союза.

В зале повисла тишина. Потом кто-то спросил:

— Что вы предлагаете?

— Оставаться поляками, которые думают не только о собственном благополучии, но и о миллионах соотечественников, которые сейчас восстанавливают разрушенные войной города, заново запускают заводы, транспорт, трудятся на полях, в больницах, преподают в школах и университетах…

— Позвольте вопрос, пан генерал-майор! — снова выкрикнули из зала.

— Пожалуйста.

— Если в красной Польше так хорошо, почему же вы из нее бежали, пан командир третьей пехотной бригады?

— Да он просто русский шпион, — подал голос кто-то из заднего ряда.

— Я не бежал, — угрюмо произнес Ровецкий. — Я приехал сюда, чтобы говорить с вами, польскими патриотами, которые хотят не возвращения привилегий для шляхты, а счастья и процветания своему народу, свободу от нацистского ига, которому, я хочу напомнить вам, панове, принесла победоносная Красная Армия и части Войска Польского под командованием советского маршала Жукова.

Эпилог

— Девятого мая одна тысяча девятьсот сорок пятого года, — торжественно произнес в динамике радиоприемника голос Левитана.

— Эра! Сделай звук погромче! — попросил я, откладывая очки и вечное перо, которым только что правил первые гранки своих мемуаров.

Старшая дочь, которую я оторвал от каких-то важных занятий, ослушаться не посмела, и сердито шлепая тапочкам, вышла из своей комнаты, пересекла гостиную и выкрутила верньер громкости на полную.

— … юзе выведен на орбиту вокруг Земли первый в мире космический корабль-спутник «Восток» с человеком на борту, — продолжал диктор Совинформбюро. — Пилотом-космонавтом космического корабля-спутника «Восток» является гражданин Союза Советских Социалистических Республик летчик майор Береговой Георгий Тимофеевич…

— Ой, папочка, что это⁈ — ахнула восьмилетняя Элла. — Этот дядя на Луну полетел?

— Не мешай слушать, дурочка, — прошипела Эра, мигом забывшая о своих занятиях.

— Старт космической многоступенчатой ракеты прошел успешно, — между тем сообщал Левитан, — и после набора первой космической скорости и отделения от последней ступени ракеты-носителя корабль-спутник начал свободный полет по орбите вокруг Земли. По предварительным данным, период обращения корабля-спутника вокруг Земли составляет 89,1 минуты; минимальное удаление от поверхности Земли (в перигее) равно 175 километрам, а максимальное расстояние (в апогее) составляет 302 километра; угол наклона плоскости орбиты к экватору 65 градусов 4 минуты. Вес космического корабля-спутника с пилотом-космонавтом составляет 4.725 килограммов, без учета веса конечной ступени ракеты-носителя. С космонавтом товарищем Береговым установлена и поддерживается двухсторонняя радиосвязь. Частоты бортовых коротковолновых передатчиков составляют 9,019 мегагерца и 20,006 мегагерца, а в диапазоне ультракоротких волн 143,625 мегагерца. С помощью