Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

тут на борту звездолета, а вот что дальше с ними было, я не знал. Быть может, их отправляли в открытый космос или везли до ближайшей населенной планеты, где отпускали на волю. Эта неизвестность вдруг отрезвила меня. И я с трудом, но взял себя в руки, прогнал все дурные мысли, собрался в комок и стал цельной, боевой единицей. Я решил, что выйду живым из этого боя. Во что бы то ни стало.

Капрал Северин обрисовал нам вкратце положение дел на фронте. Провинциальная планета Тарвис входила в состав Бресладской империи и представляла из себя аграрную планету, где также проводилась добыча полезных ископаемых, которые использовались для изготовления топлива для двигателей звездолетов. Без этого топлива невозможны были межзвездные полеты. Конечно, Тарвис был не единственной сырьевой планетой. В нашей звездной системе их было несколько сот. Топлива на всех хватит. Только вот отдавать ее в распоряжение идрисов мы никак не могли. Империя обеспечивает безопасность всех вассалов империи.

Когда я жил на родной планете, я слышал конечно и читал в сводках новостей о том, что наша Империя ведет нескончаемую и безжалостную войну против Империи идрисов, но я никогда не интересовался этим. Ведь эта война и эти богом забытые идрисы были от меня так далеко. Наша маленькая планетка кружилась в безграничном космосе в стороне от всех вооруженных конфликтов, поэтому я и не вдавался в подробности. Но теперь я стоял, слушал сухие, без эмоциональные слова капрала Северина и никак не мог понять, что мы люди не поделили с этими разумными (а разумными ли?) насекомыми? В каких сферах пересеклись наши интересы, что мы вынуждены были взяться за оружие? Чем помешали эти богомерзкие идрисы нашему государю императору Октавиану, не помню уже какому по счету? В этот момент я также задумался, а есть ли вообще какой-то смысл в этих нескончаемых войнах? И можно ли как-то прекратить их раз и навсегда? Ведь я даже не знаю, почему я должен убивать этих идрисов. Почему мы с ними схлестнулись в ожесточенной кровавой борьбе. А господа-командиры лупцевали нас сухими строчками из официальных документов:

— вероломные захватчики

— безжалостные оккупанты

— иномирные чудовища

И я искренне недоумевал, почему я должен брать в руки оружие и идти убивать тех, кто лично мне ничего плохого не сделал. Но весь этот налет пацифистского бреда слетел с меня в мгновение, когда я увидел в опасной близости от себя этих чудовищ, а потом увидел какой лютый нечеловеческий ужас они творили с мирными гражданами, которые ничего никому не сделали, кроме разве того, что родились ни в то время и ни в том месте.

После того как капрал Северин закончил читать военные установки, грянул Имперский гимн. Мы все замерли, практически окаменели. Я старался даже не моргать. И меня в первый раз пробрал гимн, заряжая своей энергией. Я раньше слышал гимн, но не обращал на него внимания, а тут даже строчки запомнил:

Взвейтесь знамена,

Развейтесь враги.

Поступь Империи

Чеканит шаги.

До прибытия в точку выброса оставалось четыре часа. Нам дали время на отдых два часа, после чего мы обязаны были прибыть на плац для подготовки к выбросу. Мы разбрелись по своим каютам.

Я оказался в одной каютой с Тощим, Бубном и Кувалдой. С нами был еще один парнишка. Я уже не помню, как его звали. Помню только, что его сильно накрыло волной паники, и он никак не мог успокоиться. На плаце он еще держался, а тут забился в угол койки, натянул на себя одеяло, так и сидел, дрожал. Мне его было по-человечески жалко. У каждого из нас могла сломаться психика. Хорошо, что я оказался более адаптивно способным, а то иначе мне бы сидеть на койке и дрожать под одеялом. Мы пытались ему помочь. Объясняли ему, уговаривали, но все без толку. А потом откровенно забили, потому что если сам человек не хочет себе помочь, то кто мы такие, чтобы навязывать свои услуги.

Я разлегся на своей койке, подложил руки под голову и тут нащупал что-то. Оказалось, что книгу со стихами какого-то поэта. Я пролистал ее, прочитал несколько стихотворений. К примеру:

Я удивляюсь тебе, мой друг.

Ты ни черта не знаешь про жизнь,

А ведь жизнь — это старый сундук,

Что положишь в него, то и лежит.

И отложил книгу в сторону, но перед этим я увидел на первой странице подпись: рядовой Крайний А. А.

Эта книга когда-то принадлежала другому бойцу и, судя по тому, что она была такой затрепанной, была очень любима этим рядовым Крайним. Раз она осталась бесхозной на койке, то рядовой Крайний либо погиб в неравной борьбе с идрисами, или сломался и его списали с борта.

И тут я понял, что не мы первые, не мы последние. Погибнем мы, на наше место придут новобранца, как мы пришли на место рядового Крайнего. Это бесконечный круговорот войны.

Война всегда на пороге твоем, хочешь ты этого или не хочешь.

И я дал себе обещание, что если вырвусь из этой смертоубийственной карусели, то получу какую-нибудь осмысленную и полезную профессию, чтобы помогать людям.

За листанием книжки стихов рядового Крайнего, я не заметил, как задремал. Но сон мой резко прервал сигнал боевого построения. Я вскочил и вместе со своими товарищами бросился на плац. Там мы были построены, нам зачитали краткие вводные, и отправили на технический уровень, где мы влезли в свои бронники, после чего загрузились на платформу, которая отвезла нас к десантному шлюпу.

Погрузка прошла легко, без каких-либо затруднений. Только тут на погрузке мы с ребятами сообразили, что в каюте остался наш сломленный сосед. Он так и не смог перебороть свой страх. Когда мы уходили, он просто лежал под одеялом и старался не шевелиться. Больше мы его не видели. Что с ним стало, никто из нас так и не узнал. Я пробовал расспросить старших, более опытных ребят, но они советовали не забивать себе голову ненужными деталями. Вот так любой из нас мог стать ненужной деталью, когда механизм имперской военной машины провернет нас, как мясо в фарш.

Спуск выдался спокойным. Я не почувствовал, как мы вылетели из брюха звездолета, как преодолели пространство, разделяющее нас с планетой, и как приземлились.

Зажглись красные огни по стенам штурмовой капсулы, заревела сирена, откинулись посадочные трапы. Страховочные ремни кресел автоматически расстегнулись, и мы в полной боевой выкладке устремились наружу. Никакой