Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Я еще тогда не знал, что идрисы — это просто детский лепет по сравнению с майетами, пруганами и вольферами. Я уж не говорю про грубберов, которые из всех иномирян были самыми мерзкими, жестокими и трудно убиваемыми. И чего нашему Государю Императору не сиделось в четко очерченных границах его Империи? За каким звездоклюем он полез на сопредельные территории, где с давних времен прописались иномиряне, которым чуждо все человеческое. Ведь я так считаю, что не стоит лезть к тем, кто настолько чужд и отличается от тебя, что победить противника можно разве что только полностью его уничтожив. Совершить акт полного тотального и беспощадного геноцида. Хотя разве геноцид может быть другим?

Ведь ни один идрис, я уж не говорю про других ребят, не смириться с тем, что мы у них оттяпали часть территорий. Мы для них системный вирус, который надо устранить, вычистить до последнего представителя. Получается, что, вступив в войну с иномирянами, ты обречен вечно воевать, потому что иномиряне будут биться до уничтожения самого последнего человека. А мы вынуждены уничтожать всех идрисов подчистую. Это просто замкнутый круг, из которого нельзя выбраться по-другому. И разве можно в таком случае гордиться и восхвалять Государя Императора, который втянул нас в это вечнодвигательное действие?

Когда ты стоишь на самом краю смерти, какие только непатриотичные мысли лезут в голову.

Все новые и новые идрисы падали на наши головы, но как оказалось это еще не самое страшное. Появились новые Юлы, которые ввинчивались в ряды штурмовиков, расшвыривая вокруг все новые и новые полчища стальных ос, которые тут же атаковали нас.

Идрисы были далеко от меня, так что сразиться с ними мне не представилась возможность, но совсем рядом упала Юла, и туча смертоносных насекомых поднялась над нею и ринулась на нас. Помня свой предыдущий боевой опыт, я не стал дожидаться пока старожилы подадут мне пример и первым атаковал Юлу. Целеуловитель настроился на оружие идрисов и потоки энергии устремились к нему. Только бы мне никто не помешал. Только бы не попасть по своим, ведь вокруг такая скученность людей.

Я жарил и жарил Юлу, но только моей энергии явно не хватало. И тут мне на помощь пришли братья по оружию. Сразу трое штурмовиков вдарили по Юле. Очень быстро она перегрелась и взорвалась, вызвав осинопад.

Я тут же переключился на следующую цель. Работы вокруг было очень много. И еще одну Юлу удалось взорвать при моей помощи.

И тут удача отвернулась от меня. Я не заметил, как рядом со мной оказался идрис. Он ударил клешней мне в спину и пробил насквозь. Боль была всепоглощающая. Поток крови хлынул изо рта. Я задергался на его клешне в агонии, когда он поднимал меня над землей, а потом он сбросил меня, и я полетел под ноги собратьям.

Я умер в полете и очнулся в прозрачной капсуле. Я плавал в какой-то теплой жидкости. Так я впервые прошел процедуру «Последний шанс». Я тогда не знал, что каждый второй новоборанец погибает в первом же бою. Это закон, который еще пока никому не удалось обойти.

Впереди у меня были десяти сражений на разных планетах. Множество смертей и воскрешений. И последнее воскрешение в незнакомом и причудливом мире. Но тогда я ничего об этом не знал и даже не догадывался. Все у меня было впереди. И теперь в новом мире я не имел права на ошибку. Ведь «Последнего шанса» у меня больше не было. Я израсходовал все попытки.

Что-то дернулось внутри меня, и я очнулся от тяжелого сна, полного воспоминаний. Я сидел за рулем и летел по автостраде в неизвестном мне направлении. Как я умудрился оказаться за рулем и при этом спать? Куда я еду? Что со мной случилось до этого? Память была как чистый лист бумаги. Я стал притормаживать, собираясь прижаться к обочине и остановиться. Мне надо было разобраться во всем происходящем, но тормоза у машины не работали. И я вспомнил, что у машины крутился Киндеев. Похоже, он решил все-таки разобраться с ненадежным компаньоном. Слишком уж опасным я для него стал.

Глава 17

Утром я проснулся в холодном поту. Надо же было такому присниться. Ладно, воспоминания о моем прошлом штурмовика, к такому я уже привык. Но второй сон о том, как Киндеев расправляется со мной, произвел на меня куда большее впечатление. Как говорят мужики в отделе, может это у меня чуйка сработала, и я словил «синдром кассандры». Или мое подсознание подсказывало мне угрозу, которая нависла надо мной домокловым мечом.

Тут надо разобраться.

В любом случае Киндеев представляет для меня угрозу, как и его хозяин Водяной, и пока я не закрою этот вопрос, спать спокойно не смогу. Будут мне кошмарики сниться, изводя меня по ночам.

Тень прятался где-то на глубине сознания, боясь показываться мне на глаза. Мало ли я его тоже заражу этими сновидениями. Я-то проснуться могу, а он пребывает в пограничном состоянии. Может и не проснуться.

Я заварил себе цикорий. Кофе давно не видел в продаже. Успел уже соскучиться. Но на худой конец и цикорий подойдет. Тоже бодрит, тоже горчит. С молоком вообще разница не заметна. Выпил я кружку этого советского напитка, съел бутерброд с колбасой и направился на службу.

Я планировал с утра совершить объезд по скупщикам краденного, которые ревностно сотрудничали с правоохранительными органами. Может, кто имеет информацию об украденных из магазина «Спорттоваров» вещах. Ниточка, конечно, худая и тонкая, явно порвется, стоит за нее потянуть, но попробовать все-таки стоило. Все равно другой нет. В деле значилось, что помимо денежных средств из сейфа были украдены заграничные спортивные костюмы, тут никаких надежд на зацепку, а также видеомагнитофон из кабинета директора магазина. Также видеомагнитофон был украден из квартиры профессора. Вот этими магнитофонами я и решил заняться. Вполне возможно, что удастся выловить крупную рыбу.

Я сел в машину, повернул ключ зажигания, дождался пока прогреется мотор и медленно выехал со двора на Московский проспект. Путь мой лежал на улицу Коли Томчака к Бенни Хилому, старому перекупщику, который работал в комиссионном магазине и под этим прикрытием осуществлял скупку и продажу краденного.

Бенни, а по паспорту Борис Колычев, сотрудничал с органами последние три года, после того как его взяли на продаже набора серебряных дореволюционных ложек, которые на деле оказались украденными из квартиры доктора медицинских наук Павлова. Громкое тогда было дело, но спрятать Бенни удалось,