Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Когда мы планировали операцию, то с личными делами Паровоза и Худого нам ознакомиться не удалось. Я позвонил в центральный архив, там сказали только, что Паровоз и Худой сами из Мурманска. Паровоз дважды судимый за кражи, Худой имеет только одну ходку. Подробную информацию обещали прислать в ближайшие дни. Но ждать ее у нас не было времени. Соответственно мы настраивались, что наибольшую опасность для нас представляет Паровоз, как самый опытный. Кто знал, что все так обернется.

Мы стояли по обе стороны двери с оружием наготове. Главное, чтобы бандиты открыли дверь. Опер позвонил. По квартире разнесся протяжный звон колокольчика. Он позвонил снова, и только тогда мы услышали за дверью шаги. Хриплый прокуренный голос спросил:

— Чего надо?

— Так это… Сантехник я из ЖЭКа. Заявка поступила, что вы соседей заливаете, — суров заявил опер.

— Кончай туфту гнать. Никого мы не заливаем. Мы водой, тля, не пользуемся, — прохрипел голос.

— Может, трубу прорвало или в стене течь. Надо проверить, — опер открыл чемодан (с реквизитом в отделе все было в порядке, на любой случай жизни), достал потрепанный блокнот и сделал вид, что сверяется с заявкой. — Это же сорок седьмой дом? Четырнадцатая квартира? Все верно.

— Верно то верно. Только не заливаем мы никого. Ладно. Смотри сам.

В замке заскрежетал ключ. Дверь приоткрылась, и мы начали действовать. Я ухватился за дверь и рванул ее на себя, а Саулов бросился в образовавшийся дверной проем. За ним капитан Самойлов, потом я, Киндеев и опер-сантехник. Саулов точным ударом кулака в челюсть опрокинул хрипатого бандита на вешалку. Он запутался в куртках, попытался рыпнуться на Карима, но он сложил его пополам ударом в живот, а затем обрушил на затылок всю мощь своего пудового кулака. Бандит рухнул на пол. На него тотчас навалился сверху опер и стал выворачивать руки за спину. Через минуту бессмысленного сопротивления руки бандита оказались скованы наручниками. Он лежал на полу, что-то отчаянно хрипел и пузырился слюнями.

Пока Саулов с опером успокаивали Хрипатого, мы бросились в комнату, чтобы повязать второго бандита. Но на этом наше везение кончилось. Грохнул первый выстрел, и капитан Самойлов отшатнулся в сторону, зажимая прострелянное плечо. Я тотчас вскинул руку с пистолетом и выстрелил два раза вслепую. Бандит тотчас огрызнулся в ответ. Киндеев не остался в стороне и открыл огонь, но он тоже не видел противника, который засел где-то в глубине квартиры.

До революции это были отдельные апартаменты, вполне вероятно сдаваемые внаем обеспеченным гражданам. После революции, когда с прежними хозяевами было покончено, квартиру разделили на комнаты и поставили дополнительные перегородки, чтобы комнат было больше. На месте отдельной жилплощади появилась коммуналка, но сейчас о ней напоминала только перепланировка, сделавшая из просторной квартиры, отдельные маленькие клетушки, где и прятался второй бандит.

А Старик просил нас задержание провести без стрельбы и привлечения ненужного внимания. Старый романтик с розовыми очками на носу. Как же, получится тут без стрельбы? Граждане бандиты не хотят добровольно сдаваться и залезать в наручники.

Мы оказались зажаты в тесном тамбуре коридора. Дальше него нас не пускал заградительный огонь Худого. Как потом выяснилось Паровоза сразу же Саулов повязал.

В квартире играла негромко музыка. Что-то из современных шлягеров про арлекино и смех. Похоже, гастролеры культурно отдыхали, а мы своим вторжением им помешали.

Мы могли долго так перегавкиваться, пока у бандита патроны не кончаться. Вряд ли у него тут целый арсенал, но мое прошлое штурмовика психологически давило, не позволяя играть в окопную войну.

Я окинул взглядом коридор, пытаясь просчитать возможные маневры. Потом приказал:

— Мужики, прикройте.

Я совершенно забыл о своем намерении не лезть на рожон, не оставлять у себя за спиной Киндеева. Действовать осторожно и расчетливо. Я увидел цель и уверенно шел к ней. А цель у меня сейчас одна — поймать Худого.

Мужики меня послушались. Они открыли шквальный огонь в сторону комнаты, где предположительно залег бандит. Пули рвали межкомнатные двери в щепу, рикошетили от стен, били посуду в серванте, дверцы которого уже давно разлетелись на мелкие осколки. Когда наши закончили стрелять, я бросился в соседнюю комнату. успел открыть дверь, ввалиться внутрь, и тут пули разбили стекла в двери. Меня каким-то чудом не задело. Худой явно рассвирепел, но из нового укрытия я уже видел его. Он прятался в гостиной за перевернутым столом. На полу лежали две бутылки водки, из одной растекалась лужа, и осколки тарелок с ломтями колбасы и солёными огурцами.

Я прицелился и сделал пару выстрелов. Худой успел спрятаться, но он понял, что я вижу его. Сейчас либо сдастся, либо запаникует и попрет напролом. В любом случае я был к этому готов. Я сделал еще пару выстрелов. Патроны в магазине закончились. Я выщелкнул пустую, засунул руку в пиджак, достал полную и вставил в пистолет. В это время мужики соревновались в стрельбе по серванту, но Худой был вне зоны поражения.

Бандит воспользовался образовавшейся паузой и поступил так, как никто от него не ожидал. Он схватил стул и метнул его в окно, которое тут же разлетелось на мелкие осколки. Не мешкая, Худой подскочил к окну, вскинул руку с пистолетом, куда-то несколько раз выстрелил. Послышался звук бьющегося стекла, и в то же мгновение он уже был на подоконнике.

Я понимал, что мы его сейчас упустим. Я стал стрелять, а Худой уже выпрыгивал в окно.

— Прекратить огонь! — рявкнул я, вылетая из комнаты.

Я подбежал к окну, выглянул наружу и увидел, что Худой стоит на крыше кабинки лифта. Надо же до чего додумался. Он выбил окно, разнес выстрелами стенки лифтовой шахты и перепрыгнул на кабину. Худой развернулся и выпрыгнул на улицу. Навстречу ему уже бежали двое оперов в штатской. Худой сразу сообразил расклад сил. И точным выстрелом свалил одного из оперов, но второго выстрела у него не было. Пистолет сухо щелкнул. Патроны закончились. Второй опер сбил его с ног и стал яростно бить, вымещая гнев за своего погибшего товарища.

Я отпрянул от окна, утер тыльной стороной ладони, в которой был зажат пистолет, пот с лица и сказал устало:

— Кажется, взяли.

Киндеев смотрел на меня зло.

Задержанных погрузили в спецтранспорт, который подъехал как раз к окончанию операции. Их повезли к нам в отдел, где мне предстояли долгие и муторные допросы. Судя по тому сопротивлению,