Пришелец в СССР - Дмитрий Сергеевич Самохин

Я не знаю, на что рассчитывал Киндеев. Даже при наличии пистолета в борьбе со мной у него не было шансов, но с другой стороны он же не знает, что под обликом его бывшего лучшего друга скрывается звездный десантник, опытный штурмовик, убивший не одну тысячу живых единиц противника. Он видит старого Ламанова, пускай и с непонятными ему отклонениями, значит старого Ламанова он как противника не рассматривает ни под каким соусом.

Пост ГАИ, двухэтажный домик из стекла и бетона, мы проехали не замеченными. Возле дороги стоял постовой с черно-белым жезлом, но он явно спал на посту, потому что не обращал внимания на движущиеся в разные стороны машины.

Я имел смутное понятие, где находится эта Елизаветинка, но, судя по тому, как уверенно приказывал мне Киндеев, он уверен, что я маршрут знаю. Тут мне пришел на помощь Тень. В условиях повышенной опасности он решил не отсиживаться в тени, а оказать посильную помощь. И тут же всплыли воспоминания, как мы ездили с Киндеевым за Елизаветинку на шашлыки. Там был лес и небольшое озеро, много комаров, грибов и ягод. Хорошее было время, полное надежд и стремлений. Мы на службе чуть меньше года. И никакого Водяного, даже в виде призрака на горизонте.

Мы ехали по Выборгскому шоссе, проехали Сертолово и повернули к Медному озеру. Я помнил, благодаря Тени, это место. Мы ездили сюда купаться пару лет назад с Мариной. Тогда у нас все было хорошо. Мы встречались и обсуждали свадьбу. Места тут красивые, правда весьма людные. Народ с палатками приезжает, отдыхает летом. Вот и сейчас возле озера стояли три машины и четыре палатки с двумя кострами, возле которых суетилась отдыхающая молодёжь. Для окончательного решения нашего вопроса место явно неподходящее. Киндеев сидел молча, и мы проехали Медное озеро.

До Елизаветинки мы не доехали. Киндеев внезапно сказал:

— Тормози и поворачивай налево.

Я сначала не заметил проселочную дорогу, по которой была проложена, заросшая травой колея. Поселков рядом не было, так что дорогой этой пользовались грибники и ягодники, которые в конце лета пасутся в лесах Ленинградской области. Но сейчас не сезон еще, так что в лесах безлюдно. Никто не помешает нам свести счеты. Тень тут же подсказал мне, что мы едем по направлению к большому болоту с финским названием Харвази. Он несколько раз тут был, даже с Мариной. На болоте в большом количестве росла клюква и брусника. Так что если знать тропки, то можно запастись на всю зиму ягодой. Главное далеко не заходить, а то болото коварное, засосет и никто не придет на помощь.

Киндеев все заранее рассчитал. Вероятно, тоже хорошо знал эти места. Решил прикончить меня, а тело бросить в болоте. Раньше августа здесь вряд ли будет нашествие собирателей, значит болото успеет без остатка поглотить мое тело. Солдаты из воинской части поблизости на болото тоже не ходят. До стрельбища далеко.

Так что место для убийства просто идеальное. Потом он на моей машине вернется в город, или доедет до ближайшей железки, бросит авто и на электричке вернётся в город. Меня признают пропавшим без вести, а его искать не будут. Потому что никто не знает, что это расчётливое, хладнокровное убийство.

Но не все так просто. Звездные штурмовики не сдаются. Солдаты его Императорского величества стальные бойцы. Элита элит. Киндеев не знает, с чем ему предстоит столкнуться.

Машину трясло. Одни сплошные камни, да колдобины. Что взять с проселочной дороги, которой к тому же не так часто пользуются. Я крепко держался за руль, хоть и подскакивал в кресле, но был устойчив. Киндеева же мотало, растягивая ремень безопасности в разные стороны. Правой рукой он вцепился в ручку над дверью, а левой продолжал целиться в меня из пистолета. Но только пистолет в его руке ходил ходуном, а сам Киндеев все больше смотрел на дорогу, а не на меня.

Я решил, что настало время действовать. Я резко ударил по тормозам. Левой рукой продолжал держаться за руль, а правой ударил по руке с пистолетом. В то же время от резкого торможения машины Киндеева мотануло вперед. Ремень безопасности не дал ему влететь лбом в лобовое стекло, но Киндеев потерял осторожность, поэтому мне удалось выбить у него из руки пистолет. Он улетел куда-то на пол салона.

— Сууука, — зашипел Киндеев от злости и испуга. Он остался безоружным и потерял инициативу.

Я ударил его в лицо, но в этот момент машина подскочила на очередном булыжнике. Я уткнулся головой в мягкую крышу авто и вцепился в руль, который зажил своей жизнью, пытаясь сбросить нас с дороги в объятье ближайшего дерева. Машина вильнула вправо и влево, и слетела с дороги в кусты. Мне повезло, что я уже тормозил и на пути не повстречалось дерево, но я при этом больно ударился о руль. В глазах потемнело. Киндеев времени даром не терял. Он воспользовался моим помутнением, отстегнулся, и на очередной выбоине, открыл дверь и вывалился наружу. Автомобиль замер между деревьями в траве.

Я отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь и вывалился наружу. Грудь болела, но терпимо. Я надеялся, что ничего себе не поломал. Я вытащил из плечевой кобуры пистолет и замер за машиной, которая светила фонарями вперед.

Я еще не успел привыкнуть к тому, что в Ленинграде в это время года ночью светло почти как днем. Если бы сейчас был август, то вокруг стояла бы такая темень, что никаких шансов найти противника. Он затеряется в лесу и тут либо выйдет к ближайшему поселку, либо его загрызут волки. Тень подсказывал, что в этих лесах диких зверей полно. Есть кабаны, лисы, медведи, лоси и, конечно же, волчьи стаи. Но сейчас был июнь, пусть и холодный, пасмурный. Вокруг лежали молочные сумерки, в которых я хорошо все видел вокруг себя.

Я выглянул из-за капота и чуть было не словил пулю. Грохнул выстрел, но Киндеев промазал. Одно я теперь знал точно, он никуда не побежал, решил все-таки разобраться со мной окончательно. Он где-то рядом, засел в кустах, злой, напуганный и вооруженный. Откуда у него пистолет? Неужели в такой суматохе и на нервняке, выпрыгивая из машины, он сумел найти свой пистолет? Или у него был еще один ствол?

Киндеева я не видел, и даже еще не установил направление, откуда он стреляет, но не отсиживаться