Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

Выглядело изящно. Элегантно, как хорошо написанный код. Я быстро перевел ее теорию в последовательность команд для нашего экспериментального стенда, уточняя по ходу дела непонятные мне детали, Илья внес коррективы в настройки аппаратуры, и мы начали.

В этот раз обошлось без спецэффектов. Ни искр, ни дыма. Просто ровное, едва заметное голубоватое свечение окутало образец проводника. Я следил за приборами, которые сконструировал Илья, и видел, как стрелка, показывающая проводимость, дрогнула и медленно поползла вверх. Семьдесят процентов… Восемьдесят… Девяносто пять… Сто! Проводимость образца полностью восстановилась.

— Получилось, — сдавленно выдохнул Илья, откидываясь на спинку стула так, будто с его плеч свалился весь мир. Он устало потер глаза, а потом вдруг широко, по-мальчишески улыбнулся. — Получилось, чтоб меня!

Василиса молча смотрела на приборы. Она подошла ближе, коснулась уже остывшего проводника, словно не веря своим глазам. И тогда я увидел это — на ее строгих, вечно сжатых губах появилась едва заметная, почти невольная тень улыбки.

Она тут же ее скрыла, снова вернувшись к своему безразличному виду, но я успел заметить. Это была победа. Наша общая победа. Маленькая, локальная, в стенах пыльной лаборатории, но она доказывала главное — наша, казалось бы, безумная идея работает.

В этот момент я почувствовал не просто удовлетворение. Это было острое, пьянящее чувство триумфа — доказательство того, что мой опыт из другого мира, мои знания могут работать и здесь. IT-подход и древняя магия не просто совместились — они породили нечто новое, эффективное, сильное.

— Это только первый успех, промежуточный, — сказал я, нарушая тишину. — Мы справились с одним типом отложений. Самым распространенным, но одним из десятков. Мы не можем для каждого случая вручную подбирать параметры. Это непрактично.

На лицах Ильи и Василисы читался ровно один вопрос: «Что дальше?»

— Здесь наступает моя зона ответственности, — продолжил я, подходя к доске и стирая старые формулы. — Мы должны автоматизировать процесс. Создать «умные чары», так сказать, которые будут им управлять.

Это должно быть комплексное, алгоритмическое заклинание. Оно будет само, без участия оператора, проводить диагностику: сканировать проводник, определять тип и структуру «засорения», а затем автоматически подбирать и применять нужный «протокол очистки» из нашей базы данных.

Я обернулся. Илья смотрел на меня с восхищением. Василиса — с задумчивым, анализирующим прищуром. Все еще прохладненько, но с плохо скрываемым интересом к моим предложениям. Наш маленький стартап только что завершил первый успешный спринт и был готов к следующему, куда более амбициозному этапу.

Этой задачей, в числе прочих, я и занимался весь месяц. Пока Василиса и Илья колдовали в лаборатории, совершенствуя «железо», я с головой ушел в «софт». Пытался создать нечто принципиально новое — магический алгоритм, а точнее саму систему алгоритмической магии, основу, на которой все последующие мои начинания в этой сфере будут строиться. В контексте нашего проекта, к примеру, таким должно было стать заклинание, которое само сможет проверить состояние проводника и применить нужный протокол. По сути, я пытался изобрести первую в этом мире условную конструкцию «ЕСЛИ… ТО…».

Книги, которые Василиса принесла мне под расписку, легли в основу моих изысканий. Начиная с «Фундаментальных основ плетения заклинаний», с помощью которых я из самых базовых, основных кусочков пытался собрать то самое «условное заклинание». Или хотя бы понять принцип, по которому такое можно сделать.

Второй книжкой, претендовавшей на мое предельное внимание, был толстенный учебник по Магическому Анализу. Или, как я его называл, МагАну — по аналогии с проклятым МатАном.

Маган меня интересовал в первую очередь из-за считывающих чар, в которых Баюн видел ключ к моей идее «алгоритмической магии». В отличие от большинства заклинаний, они не меняли реальность, а лишь возвращали информацию о ней в точности.

И это был не образ, не ощущение, а чистое знание. Температура, плотность, химический состав, энергетический фон — все это можно было «прочитать».

Настоящие же мастера могли узнать даже, к примеру, что такое-то время назад в такой-то носовой платок высморкался гражданин такой-то, и думал он в тот момент о розовых слонах. Увлекательнейшая сфера.

В один из вечеров я решил попробовать это на практике. Выбрал самое простое считывающее заклинание из учебника. Сосредоточился на шторке на окне с намерением узнать, из какого именно материала она состоит. Произнес формулу, взмахнул рукой, направил энергию.

И узнал. Не прикинул, не почувствовал, а именно узнал с абсолютной точностью, из какого материала и в какой пропорции эта штора была сшита. Это было невероятно странное и одновременно восхитительное чувство. Как будто в мозг за мгновение загрузили файл с данными, минуя всякие там промежуточные элементы вроде текста или картинок.

Повторил процедуру с другим намерением — и узнал, что шторе было тридцать четыре года. А точнее, тридцать четыре года, пять месяцев, восемнадцать дней, два часа, пять минут и двадцать две секунды. Почтенный возраст!

Но для алгоритмической магии мне не хватало еще одного элемента: чтобы эти данные как-то сохранить, чтобы следующий «условный» компонент заклинания, который я пытался разработать, мог эту информацию прочитать и самостоятельно запустить следующий, «действующий» компонент, подходящий по функциональности.

— Баюн, — спросил я, отвлекаясь от своих занимательных экспериментов, — а можно ли информацию, полученную считывающим заклинанием, где-то временно хранить? Создать… Как бы тебе пояснить-то… Временную ячейку памяти, что ли. Понимаешь, о чем я?

Кот, дремавший у меня на коленях, поднял голову. В его янтарных глазах мелькнул интерес.

— Дима, я понимал даже Волконского, приползавшего домой после пятничной ночи в «Самоцвете», — ответил он. — По сравнению с его замечательными идеями и потоком, прости Господи, мысли, эти твои термины не сложнее букваря.

Кот встал, потянулся и продолжил:

— Вообще говоря, то, что ты называешь «переменной», это разум самого мага. Он узнает, он и колдует соответственно. Но под твои амбиции такое не подходит, я так понимаю. Так что придется нам самим помозговать.

— Так давай помозгуем! — с энтузиазмом ответил я.

С того дня у нас появилось новое направление работы — а точнее, ответвление старого. Потратили неделю, но в итоге смогли. Баюн-то не врал, когда говорил, что о магии знает больше многих, кто когда-либо жил. С напарником-человеком я бы и за год, возможно, не управился.

Но и классическую магию не забрасывал. Да и как бы я мог? Это же магия! Практиковался каждый вечер. Начинал с малого: заставлял перо зависать в воздухе, подогревал остывший чай, зажигал свечу силой мысли. Баюн, мой саркастичный, но мудрый наставник, не переставал удивляться.

—