Мастер Алгоритмов. Книга 0 - Виктор Петровский

Знаешь, — сказал он однажды, наблюдая, как я завязываю шнурки на ботинках, даже не наклоняясь, — я видел сотни учеников. Обычно на даже такие простые, бытовые заклинания уходят месяцы усердных тренировок. У тебя — недели. Как? Ты ведь никогда раньше…

— Я и сам не знаю, — честно признался я.

Глава 12.1

Но ответ, как мне казалось, был на поверхности. Во-первых, воспоминания Волконского. Его тело и мозг, хоть и были запущены, имели базовые «драйвера» для работы с магией.

Я начинал не совсем с нуля, потому что у меня был фундамент, хоть и заросший бурьяном и покрытый плесенью.

Во-вторых, мой программистский склад ума. Для меня магия интуитивно раскладывалась на понятные структуры: переменные, функции, условные операторы, циклы. Я не просто бездумно повторял заклинания — я пытался понять их внутреннюю логику, их «код», как это делал сотни раз во время обучения еще во времена института.

И я понимал, что осваиваю все это так быстро еще и потому, что Дмитрий Волконский, при всей своей лени и пороках, был неглуп. Мозг у него, как оказалось, был вполне рабочий, когда им управляла душа, готовая думать и учиться. С погаными мозгами, и учеба шла бы куда туже даже при наличии каких-то воспоминаний.

Не забрасывал я и тренировки. Физическая форма улучшалась с каждым днем, постепенно, совсем незаметно, но с ощутимым результатом за месяц. Теперь я мог сделать два чистых, полных подхода по двадцать отжиманий, а после тридцати глубоких приседаний ноги уже не грозились отвалиться.

Диета и полный отказ от алкоголя сделали свое дело — первые пять килограммов ушли незаметно. Одежда стала сидеть свободнее, хотя до пробивания новых дырок в ремне было далеко. Тело Волконского, измученное годами наплевательского отношения, с благодарностью отзывалось на заботу. Оно не «держалось» за лишний вес, словно понимая, что пришло время перемен.

Да и в целом, за этот месяц я понял некоторые вещи о Волконском. Что раньше, что теперь, я мог охарактеризовать его двумя словами, но если раньше словами были «мерзкая» и «свинья», то теперь… «Просранный потенциал».

Вот говорят, что на детях гениев природа отдыхает. Отца Волконского, может, гением было и не назвать, но и природа на его сыне ни разу не схалтурила. Он был высок и сам по себе весьма силен, иначе его тушу было бы куда сложнее привести в порядок. И совсем неглуп. Пусть душа, управляющая телом, и сменилась, но мозг-то оставался тот же. Был бы он плох — я бы физически не мог учиться так быстро.

То существо, в которое он превратился, было результатом исключительно его собственного выбора. Его лени, прожорливости, погони за сиюминутными удовольствиями.

Это осознание порождало во мне странную смесь — что-то вроде брезгливой жалости. Я видел людей с куда худшими стартовыми данными, которые год за годом становились лучшей версией себя. Этот же тюфяк расслабился, свесил ножки и получил закономерный результат.

Я такой ошибки не повторю.

Что касается мутных схем местных чиновников… Тут ничего особо интересного пока не происходило. Как и планировалось, я держал нос по ветру, но активных действий не предпринимал.

И здесь мне снова помогали липкие, неприятные воспоминания моего предшественника. Волконский, будучи сам мелким, но опытным коррупционером, прекрасно знал всю «кухню» Министерства. Проходя по коридору, я видел Ивана Андреевича из бухгалтерии, который слишком уж любезно общался с представителем фирмы-подрядчика. Волконский знал про их дела — откаты на госзаказах, и время от времени помогал их проворачивать.

Я видел Семена Викторовича из техэкспертизы, который лениво листал документы, и вспоминал, как он мог за «благодарность» закрыть глаза на вопиющие нарушения нормативов. Вот с ним Волконский работал плотно.

Разумеется, подобные люди тоже меня замечали. Здоровались, беседовали. Но напрямую ничего не предлагали, а я ни на что не соглашался. Видимо, спасение князя и мое дальнейшее трудовое рвение их насторожили. Подельники Волконского, я так полагаю, не понимали, что именно происходит — то ли господин младший советник и правда остепенился, то ли просто амбиции проснулись.

Я просто отмечал эти факты в своей голове, складывая их в общую, удручающую картину, но не лез на рожон. Время для этого еще не пришло.

Но вот, спустя чуть больше месяца после моего первого погружения в магию, время пришло для иного. Наши дни в лаборатории превратились в рутину, но рутину осмысленную.

Столы были завалены образцами проводников, исчерченными схемами и самодельными приборами Ильи, который постоянно что-то паял, бормоча себе под нос про «нестабильные потоки» и «гармонический резонанс».

Василиса, сосредоточенная и строгая, колдовала над очередным образцом, сверяя показания магических датчиков с формулами из толстого гримуара. Я же сидел за терминалом, сводя данные в таблицы и пытаясь уловить закономерность, найти тот самый «ключ» к универсальному заклинанию очистки. Это была кропотливая, изматывающая работа. Шаг вперед, два шага в сторону.

— Да чтоб его… — непривычно раздосадованный голос Ильи вырвал меня из задумчивости. — Кофеек снова остыл. Пока тут с калибровками возишься, пять минут — и уже пьешь холодную бурду. Ничего, ща подогреем…

Он занес руку над кружкой, готовясь произнести заклинание. Я усмехнулся. Вот он, идеальный полигон для дебюта моей технологии.

— Илья, погоди. Дай-ка я решу твою проблему!

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич, — снова развеселившись, он посмотрел на меня. — Но подогрев кофе мне и самому по силам наколдовать!

— Не, это не наш метод, — я подошел к его столу, на котором стояла сиротливая кружка. — Дай-ка кружечку…

Я взял его керамическую тару с едва теплой коричневой жижей. Баюн, растянувшийся на высоком шкафу, лениво приоткрыл один глаз, как он обычно делал. Василиса, работавшая за соседним столом, оторвалась от своих расчетов и смерила меня своим фирменным презрительно-любопытным взглядом, но тут же вернулась к работе.

Я сосредоточился. Это был первый настоящий тест. Сплести три заклинания в одно, как мы с Баюном уже пробовали в теории. Сначала — считывающее плетение, как в учебнике Василисы. Но информация не возвращалась в мой разум, нет. Вместо этого она перехватывалась следующим компонентом: простейшим информационным заклинаем, что мы адаптировали под роль «переменной». Затем в дело вступала моя разработка: условные чары, и уже в зависимости от них — подбиралась одна из версий «Малого Тепла», чтобы нагреть напиток до плюс-минус нужной температуры.

Это было на порядок сложнее, чем все, что я делал раньше. Я чувствовал, как тончайшие нити магии сплетаются в сложный, многомерный узор, моя рука выводила