Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев

Ярко-белый участок в ауре генерал-губернатора, отражающий уровень его способностей в магии Света, начал пульсировать, постепенно увеличиваясь и захватывая всё больше пространства. Находящиеся рядом немало других участков — Кровь, Пространство, Тень, Воздух и Вода и многие другие оказались полностью подавлены и поглощены Светом. Теперь он стал больше на добрых семьдесят процентов, оставив нетронутыми лишь Огонь, Землю и несколько менее значимых магических направлений.

На этом работа допинга не закончилась — тонкие нити Света стали формировать новые, дополнительные каналы маны, предназначенные для использования лишь этой стихией. Ведь чем больше каналов у чародея, тем выше общая пропускная способность энергосистемы — и, следовательно, тем больше силы можно разом вложить в свои чары.

Препараты с подобными эффектами были истинным сокровищем, даже один подобный флакон имелся в загашнике далеко не у каждого Великого Рода — а Павел Александрович использовал уже четвёртый за последние несколько лет. Вот оно, преимущество проживания на Фронтире — чего-чего, а алхимических ресурсов ему хватало… Как и понимания того, как ими сто́ит распоряжаться.

Выждав десять минут и убедившись, что Белое Солнце действует идеально, он принял следующее зелье. Затем, некоторое время спустя, ещё одно, потом ещё… К моменту, когда «Облачко» замерло в нужном месте, над густым лесом в трёх десятках километров от городских стен, Второй Император уже закончил приём всех необходимых препаратов. Сейчас в желудке плавали семь препаратов, общей стоимостью которых хватило бы, чтобы покрыть треть стоимости постройки линкора. Безумные деньги!

Но так было нужно. Иначе задуманное было не воплотить…

— За мной, — не оборачиваясь, бросил Второй Император, прямо с носа судна бестрепетно шагая в разверстую бездну, под которой скрывался ночной лес.

Мягкие потоки воздуха аккуратно подхватывали каждого из них, опуская из ночной глубины небес вниз, на землю. Минуту спустя весь отряд аккуратно завис над кронами деревьев, терпеливо дожидаясь дальнейших приказов.

«Облачко» быстро полетело на восток, ждать в условленном месте. В полном молчании отец Хельги достал из пространственного кармана небольшую пластину из чуть светящегося зеленоватого металла и вгляделся в неё. Мощный артефакт-передатчик, часть комплекта из семи предметов, совместно составлявших артефактную систему восьмого ранга, способную не просто передавать сообщения на огромные расстояния, но и делать это настолько скрытно, что его было почти невозможно даже ощутить… А если у врага и найдётся адепт ментальной магии уровня Мага Заклятий, что сумеет ощутить и перехватить, то на расшифровку этой добычи даже ему бы понадобилось не меньше недели… Если речь не о каком-нибудь гении или чудовище уровня древних и опытных Великих Магов.

— Всё идёт как задумано, — обратился спустя несколько минут Романов к своим товарищам. — Враг отреагировал даже лучше, чем мы ожидали. Тени, ваш ход. И помните — никакой самодеятельности без моего разрешения! Придерживайтесь плана, чтобы ни происходило.

Двенадцать чародеев-людей молча поклонились и отправились выполнять приказ. Миг — и все до одного смешались с ночной темнотой, растворились во Мраке и Тени и стали почти неощутимы даже для их собственного господина.

Токио, как и любой город подобного масштаба, имел мощные сенсорные системы, ориентированные на одну-единственную цель — поиск и обнаружение аур сильных чародеев. Довольно затратная по мане, в мирное время она нередко бывала отключена во многих городах, но сейчас, во время войны, ею точно не пренебрегали.

Даже столь искусному чародею, как Павел Александрович, было не под силу сокрыться от этой магии. Тут нужна была не просто сила — тут нужно было быть виртуозом, специалистом именно в магии сокрытия, эти навыки должны были быть частью тебя, чем-то столь же простым и естественным, как дыхание.

Спустя полчаса Второй Император, наконец, двинулся вперёд. Позади него двигались оставшиеся члены отряда — собранные, даже напряжённые, готовые в любое мгновение разразиться атакой или защитой. Всё же, несмотря на весь свой опыт, в подобной затее никому из присутствующих участвовать не доводилось.

Лес закончился спустя десяток километров, и один из четырёхрогих нолдийцев набросил на всю группу чары невидимости — ничего особенного, серьёзную магическую проверку подобное колдовство бы не выдержало, однако этого от него и не требовалось. Так, прикрыть от любопытных глаз и низкоуровневых сканирующих чар в пути, не более.

В шести километрах от города, по приказу Павла Александровича, отряд остановился. Дальше начиналась зона плотного контроля сенсорных чар высших порядков, которые им было не под силу обмануть. Буквально десяток метров вперёд — и во вражеской столице поднимется тревога.

Внизу, в сотне метров под ними и метров на четыреста левее, тянулась длинная дорога, ведущая к одним из многих врат Токио. Несмотря на то, что царила ночь, по ней до сих пор тут и там двигались путники.

Взгляд Павла Александровича зацепился за небольшую группу людей. Мужчина, уже в годах, согбенный от многолетнего непосильного труда, идёт, сгибаясь под тяжестью навьюченного на спину скарба. Чуть позади — не менее усталая женщина-азиатка, видимо, жена крестьянина, держит под руки мальчика и девочку — лет пяти и лет семи. Ещё двое старших детей, лет двенадцати и пятнадцати, идут последними, тоже навьюченные до предела. Идут, в надежде как-то устроиться, найти работу и попробовать наладить жизнь — и даже не подозревают, что вскоре должно грянуть…

Отец Хельги перевёл взор вперёд, туда, где за высокими крепостными стенами мерцал десятками тысяч огней полусонный город. В Токио жило не меньше десяти миллионов человек, и подавляющее большинство из них были мирными жителями. Старики, женщины, дети…

Ни в чём не повинные люди, которые не имели никакого отношения к тому, что их государство решило влезть в авантюру, начав конфликт с Россией. Где простой народ, и где Микадо и Главы Великих Родов?

Там, в Приморье, сидя в своём уютном походном шатре и планируя этот отчаянный рейд, он не задумывался о том, сколько будет жертв среди мирного населения. Вернее, не так — он отдавал себе в этом отчёт, но лишь умом, не сердцем. До этого момента они были лишь сухими цифрами, не вызывающими ни малейших эмоций. Но вот один случайно брошенный взгляд заставил его заколебаться.

Он навидался крови за годы войны. Сам пролил её немало, как своей рукой, так и чужими, что выполняли его приказы. Но одно дело — сражаться и убивать воинов, и совсем другое — устроить бойню среди гражданских…

И тут перед его глазами встала картина разрушенного Александровска. Почти погибшая Хельга, полтора миллиона погибших только