Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

Хм, надо же, они пока даже не убрали сведения о Брунове. Леопольд Дамирович пока что указан в числе преподавателей. Видимо, это все из-за особенностей его увольнения. Сначала, видимо, отправили в отпуск, а по завершении он окончательно перестанет здесь числиться.

Идем дальше. Эраст Карлович Миндель, тут все понятно. Вот бородач и бледно-рыжий, мужики, которые принимали у меня экзамен по некромантии. Ни один из них не менталист, я достаточно долгое время провел рядом с ними, чтобы заявить это с полной определенностью. Остается некий Евгений Сидорович Горшков, человек, которого я видел лишь мельком. Если не ошибаюсь, он был единственным свободным человеком с кафедры, который мог бы в тот день подменить Эраста, если бы только не предупредил заранее, что у него дела за пределами Академии.

Хм… Что еще о нем известно? Не захотел становиться завкафедрой. Сказал, что все свободное время тратит на свои теоретические исследования и не хочет от них отвлекаться. По возрасту? В теории подходит, ему явно за сорок, вполне мог быть знакомым Изюмова. Некромант-менталист, надо же… Неужели я тебя вычислил?

Глава 22

— И еще один вопрос: как вы вообще вычислили, что Гомиловский опять носит артефакт?

— Чертяка, это очень похоже на допрос, не находишь? Ты уже больше часа меня мучаешь, совершенно забыв, что погоны здесь имеются у меня, а не тебя, — дед напоказ закряхтел и пододвинул к себе свежезаваренный кофе.

— А что поделать, если вы с Давыдовым не торопитесь вводить меня в курс дела? — парировал я. — Приходится самому всё распутывать. Так ты тоже ругаться начинаешь: мол, не лезь, не мешай. Вот и выбирай тогда одно из двух: либо сам рассказываешь, либо с пониманием относишься к моим раскопкам.

— Слушай, а давай я тебя все-таки в наш отдел заберу, а? — прищурился Игорь Семенович. — Поднатаскаем тебя немного с Карпушей, глядишь, годный оперативник получится.

— Вот только не начинай опять, а? Мы ведь вроде бы уже обсудили этот вопрос, — скривился я. — Меня интересуют только Иные, а у вас вроде как официальный запрет на их изучение действует, который никто не торопится снимать. Поэтому я уж как-нибудь частным порядком продвигаться стану. И давай, не уводи разговор в сторону. Так как вы узнали-то, что отец новым артефактом разжился?

— Потому что к зятю у меня веры ни на грош, — хмыкнул Семеныч. — Вот и попросил одного неприметного человечка приглядывать за ним. А тут вдруг приходит доклад: так и так, Роман Гомиловский опять оказался закрытым для чтения мыслей. Ну а дальше было дело техники: вызвать его в неурочный день в Академию, а там без лишних глаз повязать.

— То есть ты заранее знал, что артефакт будет в форме похабной игрушки? — удивился я.

— Вообще ни малейшего представления об этом не имел. Зато, барабанная дробь…

— Да говори уже, не томи!

— Мы наконец-то взяли мастера артефакторщика, который снабжал его своими поделками. На этот раз удалось Николашу качественно припугнуть, чтобы он ради спасения своей ничтожной жизни выдал нам все секреты, которые до этого умудрился скрыть. И да: форму нового артефакта придумал лично мастер, потому что Изюмов его уже успел достать своими хотелками-нетерпелками. Вот такая изощренная месть. Еще и сообщил, что разговор будет короткий: или бери что дают и используй по назначению, или проваливай.

— Жестко, но изящно, — одобрил я. — С другой стороны, возможно, именно по этой причине Гомиловский и сдал мастера? Носить-то он артефакт носил, где было сказано, но про себя обиделся на такую шутку.

— Как бы то ни было, но человек теперь под нашим вниманием. И, как сам понимаешь, сразу же появились подвижки по куче дел, где его артефакты успели засветиться. Включая твои приключения, когда тебя прямо в общаге повязали.

— Теперь сядет мужик?

— Ты что, уникумами не разбрасываются! — округлил глаза Игорь Семенович. — Нам самим такой специалист очень нужен. Деньгами его никто не обидит, и защиту предоставим.

— Я правильно понимаю, что мастер тоже менталистом оказался?

— Тройной дар. Менталист, огневик, земля. Причем не геомантия, а именно стихийная связь. Он материалы чувствует словно изнутри. И знает, как на них воздействовать, чтобы получить ту или иную заготовку.

— И как же это он в ваши сети раньше не попался?

— А он умеет жить, не привлекая к себе лишнего внимания. В юности окончил Академию, прошел обязательную отработку на металлургическом заводе. Сам, кстати, туда попросился. Много чего в процессе нового усвоил. Ну а потом получил наследство и принялся скромно жить, что называется, на проценты от капитала.

— Женат?

— Ага. Трое детей и все уже при деле. Собственно, через случайное знакомство со средним сыном Ноябрь и смог тогда приобрести два артефакта сокрытия мыслей.

— Ладно, с мастером более-менее все понятно. Но зачем Гомиловский опять к нему за артефактом отправился? Из-за чего он так от Горшкова-то прячется, что даже осмелился против тебя пойти?

— Сдается мне, ты и так уже это вычислить успел. Так что выдавай свою версию, а я послушаю и скажу, где ты ошибся, — махнул рукой дед, едва не сбив чашку с кофе.

— Вообще я предполагал иной сценарий, — проворчал я. — Безо всяких экзаменов на мою сообразительность и прочее.

— Ну сделай приятное своему старику, порадуй! — подмигнул Игорь Семенович. — Расскажи, до чего додумался. Не ломайся, чай не девка красная.

— Тебе говорили, что ты хреновый мотиватор? Ладно, фиг с тобой. Изюмов и Горшков в какой-то момент сильно дружили. Но делали это тайно, поскольку не могу припомнить ни единого раза, когда бы Евгений Сидорович приезжал бы в гости в наше поместье. И раз уж общение было секретным, резонно предположить, что свою знаменитую технологию переселения душ Николай Алексеевич разрабатывал совместно с Горшковым. Дальше их дороги разошлись. Скорее всего, был конфликт из-за непримиримых противоречий. Изюмов был всецело за то, чтобы сохранять свою личность любой ценой, а дети в данном случае — расходный материал. Поэтому чем их больше на свет появится, тем лучше: расширенные возможности для переселения в будущем. Горшков, видимо, занимал другую позицию. Дальше случился пожар и официальная гибель Николая Алексеевича. Его приятель явно должен был сообразить, что Изюмов опробовал технологию. Не удивлюсь даже тому, если отец сам пришел к нему в облике Ноября Косыгина и похвастался, что все сработало. Горшков высказался резко отрицательно, произошла окончательная ссора. Вероятно, Евгений Сидорович пообещал некоторые кары Ноябрю. И это стало еще одной причиной для переселения в другое, неизвестное Горшкову