Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

— А в других заведениях вы тоже гуляете за счет Валерьяна…

— Николаевича, — подсказал я, перебив мать, поскольку она явно не собиралась спрашивать моего отчества, но я не мог не воспользоваться столь удачным моментом.

— Валерьяна Николаевича, — послушно произнесла Серафима.

— Я не могу позволить девушке платить за себя, если мы пришли вместе, — тут следовало бы подпустить пафоса, но меня от него с души воротило, поэтому оставил как есть. — Счет за кофе пополам со спутницей делят только те мужчины, которые не получили в юности должного воспитания.

— То есть вы, Валерьян Николаевич, проматываете свое наследство по кабакам. Я вас правильно понимаю? — язвительно спросил Эдуард Львович.

— Один раз живем, почему бы и нет? — неторопливо и с достоинство отозвался я. — Деньги на покупку усадьбы или дома у меня отложены и размещены на накопительном счете. Лежат, зарабатывают проценты и ждут, когда я обзаведусь семьей, поскольку по вопросу приобретения недвижимости я собираюсь предварительно посоветоваться с супругой. Ну а излишки трачу по своему разумению.

Сонцовы переглянулись. Понятное дело, проверить мои слова они не могли, но смею надеяться, выглядел я довольно убедительно. Да и не соврал ни в единой малости.

Тут прибыл официант, чтобы принять у нас заказ, и тесть разошелся. Видимо, решил взять меня на слабо. А вдруг как скривлю физиономию, когда соображу, на какую сумму счет из-за его аппетитов получился. Серафиме Ивановне этот демарш явно пришелся не по душе, но как остановить мужа и не потерять при этом лицо, она не имела ни малейшего понятия. Её заказ был в разы скромнее мужниного. Ну а мы с Миланой после постельных игрищ были в меру голодны, особенно с учетом пропущенного завтрака, поэтому себя ограничивать не стали.

Когда начали приносить блюда, мы со спутницей, не сговариваясь, принялись их поедать так, будто присутствовали на званом обеде у Императора. Прямые спины, использование по очереди всех столовых приборов с четким знанием, для чего та или иная ложка-вилка предназначаются. На нашем фоне Эдуард Львович с его жадным уничтожением деликатесов смотрелся весьма бледно. И бедная Серафима это прекрасно осознавала, отчего смущалась все сильнее.

После второй перемены блюд мы с Миланой чуть отодвинулись от стола, давая тем самым понять, что если кто-то хочет нам что-то сказать, то время пришло.

— Молодой человек, — начал было Эдуард, но осекся, поскольку супруга то ли хлопнула его под столом по коленке, то ли наступила ему на ногу. — Валерьян Николаевич, вы понимаете, в насколько невыгодном свете вы выставили нашу дочь? Её жених, княжич Агапов, полагаю, будет не в восторге от вашей излишне тесной дружбы, назовем это так.

— Жених Миланы находится за этим столом, — урезонил я его. — Агапова вашего знать не знаю, но, если он осмелится докучать моей невесте, рискует серьезно пострадать. Это не угроза, а просто предупреждение.

Теперь по ноге прилетело уже мне. Сонцова-младшая явно была не рада, что я не дождался её решения относительно того, объявлять ли нас официально парой, или нет. Но я ничуть не был огорчен. Хотела бы — сообщила прямо сейчас, что это не так, и я выдаю желаемое за действительное. Но Милана промолчала. И это был очень добрый знак.

— Но у нас есть договоренность с его отцом! — начал закипать Эдуард Львович.

— У вас есть договоренность о выгодной продаже вашей дочери? — оскалился я, и тестюшка отшатнулся. — Имеющий уши да услышал: мне есть, на что содержать нашу будущую семью. Еще полгода назад я был сыном князя, но добровольно отказался от этого титула, став графом. Поэтому по степени знатности я ни в чем не уступаю человеку, которого вы прочили в мужья Миланы. А теперь поговорим о вас. Да, именно о вас, Эдуард Львович! Вы даже мнения дочери выслушать не соизволили! Решили по старинке действовать: надавить, наорать, авось послушается. Так с чего вдруг такое удивление взялось, когда выяснилось, что у нее собственное мнение относительно своего будущего имеется?

Я напирал именно на папашу, поскольку успел понаблюдать за взаимоотношениями в семье Сонцовых и понял, кто здесь генератор безумных идей, а кто всего лишь пытается сохранить хорошую мину при плохой игре, не вызывая при этом гнев супруга.

После этого выпада мы еще некоторое время вяло препирались с тестем, успев в процессе прикончить десерты, после чего наша встреча явным образом подошла к концу. Стороны уведомили друг друга о намерениях, и по-хорошему конфликт на этом должен был быть исчерпан.

— Столько еды на столе осталось, — с грустью вздохнула Серафима, глядя на заказанные ее мужем блюда, которые он попортил в режиме «не съем, так понадкусываю».

— Не беспокойтесь, — лучезарно улыбнулся я ей. — Я попрошу официанта, он завернет вам всё с собой.

И в этот момент нога Миланы умудрилась пнуть меня особенно больно. Что на этот раз я сделал не так?..

Глава 21

— Ты понимаешь, что перегнул палку? Оскорбляя моих близких, ты тем самым оскорбил меня! — Милана наставила на меня палец.

Сонцова дулась и молчала всю обратную дорогу, и только в общежитии дала волю чувствам.

— Где и в чем ты углядела оскорбление? В том, что я сказал твоему отцу, что он тобой торгует? Так он именно этим и собирался заняться. Агапову-младшему жена, ему — профит от сватов. То, что мы не знаем, в чем именно этот профит заключался, не отменяет сам факт негласной сделки. И заметь: твой батюшка даже спорить с этим не стал.

— Я говорю совершенно о другом! — Сонцова аж притопнула. — Вот зачем был этот купеческий жест: вам все с собой завернут?

— Так ведь завернули же. И упаковали. А твои родители радостно всё это с собой уволокли.

— Да не радостно! Как ты не видишь? Они просто были вынуждены так поступить, чтобы не потерять остатки достоинства. Неужели ты не мог просто оставить эту грешную еду на столе и не акцентировать на этом внимания?

— Осмелюсь напомнить, что взгрустнула по поводу недоеденного твоя мама, а я просто пошел ей навстречу.

— Но выглядело это предельно некрасиво! Будто ты им как собакам дворовым кость со стола швырнул!

— У тебя очень богатая фантазия, — вздохнул я. — Ну хочешь поклянусь, что я ничего подобного в виду не имел? Давай сойдемся на том, что твоей матери было жалко, что из-за ее мужа