Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

— И?

— Разум его вполне сохранён, если вы об этом.

— Извините, я просто хочу понять.

— Я тоже не отказалась бы, — она позволила себе улыбку. — Вы интересный молодой человек. И насколько знаю, очень помогли с… супругом.

— Как он?

— Уже много лучше. С физической точки зрения, но остальное требует времени. Хотя Николай Степанович и обнадёжил.

Только эта такая себе надежда. Половинчатая.

И она это понимает. Пожалуй, даже лучше меня.

— Юра оказался неспособен справиться с силой. Он пытался, но дар вышел из-под контроля, и это грозило многими бедами. Его заблокировали снова. Целители вливали силу. Стабилизировали. Некоторое время это помогало. Становилось лучше. Но ненадолго.

— Он что-нибудь говорил? На что-нибудь жаловался?

— На холод. Он часто начинал мёрзнуть без причины, даже когда в комнате настолько жарко, что находиться там нормальному человеку сложно. Ещё еда. Юра всегда отличался завидным аппетитом. Но тот стал угасать. Он перестал ощущать голод. Без напоминания он мог не есть целый день или даже больше. А когда начинал, не мог понять, сколько надо есть.

То есть, сытости тоже не было.

— Потом тело стало отвергать пищу. Сперва какую-то определённую, скажем, слишком жирную. Или жареное. Или мясо. И постепенно того, что не принимало тело, становилось больше и больше. Сейчас он способен есть лишь бульоны, да и то понемногу. И… — Серафима Ивановна всё-таки запнулась. — Это почти конец.

— А целители?

— Сперва помогали. Как-то… сдерживали процесс. Но нам изначально сказали, что шансов нет, что всё — лишь отсрочит… поэтому…

Серафима Ивановна посмотрела в глаза.

Ничего не сказала, но сам этот взгляд, в котором и тоска, и надежда. И страх, что она поверит, а мы ничего не сможем сделать. И главное, я не уверен, что сможем.

— Я… пока не понимаю, но посмотрю. Так уж получилось, что моя тень… — я подбираю слова, потому что это чудо, если оно случится, объяснять придётся. — Она порой видит больше меня. И возможно, она поймёт. Подскажет. Сумеет… в общем, обещать не рискну.

— Спасибо.

Да пожалуйста.

Но я промолчал. Я вернулся в палату и прикрыл дверь. Так, без Тьмы мне не справится. Отзывать? Я кинул взгляд. Ага, компания всё ещё в госпитале. Николя осматривает пухлую женщину, явно испуганную этаким количеством народа и вниманием, что оказывается её особе.

— Тань, попроси кого из охранничков, чтоб присмотрели? За мальчишками, и за учителем. Чтоб не свалил куда.

— Лучше я сама, — решения сестра принимала быстро. — Здесь ты и без меня справишься. Если что — Птаху отправлю.

— А дотянет?

Основное здание тут рядышком, но всё же…

— Она не так велика, как твои, — Татьяна улыбнулась. — Однако более свободна в перемещениях.

— И как далеко?

— Скажем… отсюда и до галантерейной лавки.

Так, где эта лавка, я не знаю, но явно за территорией госпиталя. Интересно. Это как-то связано с силой? Или размером? Или с чем другим?

— Раньше было меньше, но после того, как мы побывали на той стороне, я стала чувствовать её куда более отчётливо. И она меня.

— Хорошо. Только, Тань, Ворон опасен. В нём тварь и сам он частью тварь. Поэтому, даже если выглядит человеком, то… в общем, ты сама всё понимаешь. Если вдруг что, лучше отступай. Или бей на упреждение. Хрен с ними, со всеми расчётами. Пересчитаем, если что.

Сестра у меня одна.

— Понимаю, — она чуть склонила голову. — Не переживай. Я просто пригляжу, чтобы он не потерялся. Госпиталь большой, незнакомому человеку легко заблудиться.

И улыбка такая безмятежная-безмятежная.

Я прямо даже поверил.

— Ты тоже здесь, без самодеятельности.

— Ага…

Ну, во всяком случае постараюсь.

[1] Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века — Ф. Д. Бобков. Из записок бывшего крепостного человека

[2] Прообраз современного стетоскопа, французский врач Рене Лаэннек, не желая прикладывать ухо к груди пациентки, использовал свернутую в трубку бумагу, а затем деревянную полую трубку.

[3] прибор для графической регистрации физиологических процессов (например, сердцебиений, дыхания, мышечных сокращений и др.). Механический кимограф впервые был использован немецким физиологом К. Людвигом (1847) для записи колебаний кровяного давления

Глава 18

Глава 18

Требуется невеста. С высшим образованием. Не старше 18 лет. Очень красивая. Из прекрасной семьи. Музыкальная. Одевающаяся весьма шикарно. Элегантные манеры. Блестящий ум. Приданое чтобы было не менее 200,000 ₽ наличными деньгами.

Я служу конторщиком в правлении торгового дома Поликарпов и К°. 46 лет. Жалованье 60 рублей. Адрес: «Почта Амура» Конторщику. [1]

Брачное объявление

Тьма растеклась по постели этакой чёрной лужицей. Она обняла человека, и веки Демидова дрогнули, но не открылись. И хорошо. Мы же аккуратно?

Аккуратно.

Я вообще не собираюсь пока ничего делать, но лишь посмотрю. Пусть и глазами Тьмы.

Понять бы ещё, что именно я вижу.

Силу кромешного мира? Или… так, похоже, как бы два силуэта, которые наложили друг на друга, только не совсем точно. Нижний более чёткий, верхний — размытый и плывёт. И ещё он сероватый, как запылённый, тогда как в том, нижнем, ощущается знакомый привкус камня. Правда, на сей раз камень — старый, проросший трещинами.

Больной?

Камни тоже могут болеть.

И причиной тому — крохотные включения, словно брызги в граните. Та самая кромешная сила, которую втянул дар и запечатал?

Картинка становилась всё более полной.

Так…

— Можешь убрать одну? — поинтересовался я. Нет, я конечно, обещал, что не буду ставить экспериментов, но это ж мелочь. И вообще, как это правильно говорить?