Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

тела на нужды науки и магии. Просто до тысяча восемьсот двадцать пятого года формулировка была иная: «На нужды науки». Когда добавили магию, тогдашний ректор подсуетился.

В общем, к моменту образования академии на Побережной рынок мертвецов был захвачен цепкими лапами конкурентов. Куда было деваться новичкам? Да, собственно, некуда. Факультет некромантии был исключительно теоретическим, и соответствующий диплом на понимающего человека никакого впечатления не производил. С Пятницкой академией пытались временами налаживать какие-то академо-мертвецкие связи, обмены, однако всё это было зыбко и быстро рушилось под влиянием малейшего колебания. В результате на Побережную некроманты валом не валили, предпочитали Пятницкую. Да и вала-то никакого, собственно, не было. Некроманты — достаточно редкий дар. И сильно на любителя.

Первое, что делали некроманты, поступив в академию — ставили подпись на документе, строжайшим образом запрещающем посвящать непосвящённых. Впоследствии, когда я заинтересовался, Диль мне этот документ выкрала, и мы его с Танькой перед сном прочитали. Маловразумительная простыня в духе: «Первое правило некромантского клуба: никому не говорить о некромантии. Второе правило некромантского клуба: никогда не говорить о некромантии. Третье правило некромантского клуба: возлюби мертвеца своего, как себя самого». Ну а дальше уже вовсе какие-то невменяемые посылы.

Когда мы спускались в подвал под аккомпанемент чудовищного рыка, я впервые получил возможность соприкоснуться с тайнами некромантов. Тайны эти хриплым шёпотом излагал мне господин Леонов, семикурсник, который передо мною трепетал, хотя формально был только на четыре года моложе. Это если по паспорту. Если без паспорта, то на три.

— Видите ли, Александр Николаевич, это всё как-то неожиданно случилось…

— Я догадался, что вы этого не планировали.

Боря Муратов, шагающий следом, сказал:

— Ха!

Видимо, он уже начал глумиться.

Покосившись на него через плечо, некромант Леонов продолжил:

— Мы с ребятами должны были переменить у образцов внутренние органы местами, после чего оживить их.

— Прошу простить мою невежественность, но зачем?

— Подготовка к дипломной работе.

— Вопрос снимается, всё сделалось предельно понятным. Там, где начинается самостоятельная научно-исследовательская деятельность студента, бессильными становятся логика, здравый смысл, а также все фундаментальные физические законы.

— Именно так, Александр Николаевич.

— Бред и сюрреализм! — припечатал откуда-то из хвоста колонны господин Нестеров. Этот тоже вовсю глумился, не желая уступать Боре малину.

— Ну так и что же? — подбодрил я загрустившего Леонова, который не сумел найти контраргументов, способных поставить на место зарвавшихся спиритуалистов.

— Я, видите ли, переборщил с вливанием силы. Должен был ограничиться одним Мережковским, а сам всадил целых пять. Случайно вышло. Полагаю, во всём виноват Источник, но я не перекладываю. Мне нужно было учиться самоконтролю, а не полагаться на свой максимум, как я привык. За прошлый год мои способности ни капли не выросли, и я рассудил, что уже и не вырастут, в конце концов, я не так уж молод.

— Старость не радость…

— И не говорите… Однако рост произошёл внезапно и резко. Я просто не сумел с собой совладать. И когда они встали, выяснилось, что все мои коллеги, которых я полагал всю жизнь сильнейшими, не в силах ровным счётом ничего с ними сделать. А я… Я — исчерпался…

— Прелесть. Зачем же сейчас идёте?

— Я всё-таки виноват…

— Так себе аргумент, если честно. Возьмите мой браслет.

— Сколько он?

— Три.

— Трёх всё равно не хватит.

— Хоть что-то.

— Лучше передайте его господину Борисову.

— Мне без надобности, у меня два браслета по два Мережковских, — отозвался боевой энергетик Борисов. — И я бы на вашем месте вовсе не паниковал. Подумаешь — мертвецы! Один разряд, и…

И он первым пал.

Мы уже покончили с лестницей, разумеется, и шли по подвалу хорошо мне знакомым маршрутом. Подвал, кстати, был единственным помещением, куда Аляльев не добрался с нашими световыми магическими приборами. Никто про подвал не подумал вовсе, так что сейчас источником света служил зажжённый мною огонёк. Был он мал, небезупречен и годился вовсе только на то, чтобы понимать направление.

Коридор был достаточно широким, чтобы отважный Борисов вышел вперёд, фактически перешагнул границу света и тьмы. И, будто дожидаясь этого, из смежного коридора выскочил неприятного вида голый мужчина. Он схватил Борисова за шею и с силой приложил головой о каменную стену.

Стукнутое тело безропотно обрушилось на пол. Мы замерли. Мертвец уставился на нас и внезапно заговорил человеческим голосом:

— Уходите отсюда! Это — наш подвал!

Я несколько оторопел оттого, что конфликт перешёл в разговорную фазу. Не растерялся Нестеров.

— Ничего себе, заявления! Мы тут, между прочим, духов призываем!

— Теперь мы здесь духов призываем, — огрызнулся мертвец.

Я физически ощутил, как клокочет обида в Нестерове.

— Это… Это… Это неправда! — выпалил он. — Какие духи? Вы даже… Тьфу!

— Сами вы тьфу! Убирайтесь отсюда вон!

— Александр Николаевич, — потрогал меня за плечо Леонов, — уговорили, давайте ваш браслет.

— Да, конечно, вот, прошу.

Леонов надел браслет и, выставив руку в сторону мертвеца, забормотал вполголоса какие-то заклинания. Браслет замерцал. Мертвец среагировал на него… никак. Нет, он понял, что его пытаются как-то одолеть, и это ему не понравилось. Однако, не проявляя никаких видимых слабостей по этому поводу, он внезапно сделал изящный разворот и пяткой сломал нос Леонову.

В отличие от боевого энергетика Борисова, Леонов не вырубился. Он гнусаво вскрикнул и отступил мне за спину, прижимая ладони к лицу.

— Убир-р-райтесь! — проревел мертвец.

— Так, ну это уже перебор, — сказал я. — Двух студентов покалечил! Берега-то терять не надо.

Я взглядом вцепился в лицо мертвеца. Мгновенно нащупал и осознал его мозг при помощи своей основной дисциплины. И — сжал.

Мертвец взревел, схватившись за виски, и закрутился на месте.

— Вопиюще! — комментировал ситуацию Нестеров. — Нет, я теперь уж точно отправлю письмецо куда следует. По-моему, некромантию можно закрывать, как дисциплину. Опозориться страшнее невозможно. А всё, господа, отчего? От бездуховности…

Из того же бокового коридора выскочила малоприятная голая женщина. Она толкнула меня плечом, в мгновение ока добралась до Нестерова и выдала ему апперкот. Нестеров клацнул зубами и обрушился. Спиритуалисты выразили несогласие с такой постановкой вопроса и вступили в рукопашную борьбу. В которой женщина явно доминировала. Силой мертвецы обладали нечеловеческой.

Я от толчка всего лишь ударился об стену и выпустил мозг своего пациента. Тот этим воспользовался и кинулся на меня. Я увидел кулак, летящий мне в лицо…

Потом было потемнение, которое для меня длилось вечность, а для всех остальных — меньше минуты. За это время в подвале появилась Диль, призванная чувством опасности, грозящей мне. Появившись, она немедленно свернулась на полу калачиком и запищала. Этим она ненадолго обескуражила двух мертвецов, и студенты, воспользовавшись этим, умудрились сплотить ряды. Совокупными усилиями