Синдром героя - Василий Анатольевич Криптонов

Быстро пришёл в себя боевой энергетик Борисов и зажёг так называемого «светляка» — нечто вроде маленького солнышка, дающего свет более яркий и продуктивный, нежели огни стихийников.

Этот же Борисов организовал и вменяемую оборону. Испускаемые им энергетические импульсы заставили мертвецов с воем отступать. Леонов, чуть-чуть привыкший к сломанному носу, осторожно потряс меня в тылу, и я открыл глаза.

— Слава Богу! — сказал гнусаво Борисов.

— Я был в Лимбе…

— Это очень хорошо, Александр Николаевич! Но нам необходимо убираться отсюда прочь! Там ещё трое пришли.

— Да, пожалуй, отступим.

Я поднялся сам, взял на руки пищащую Диль и возглавил отступление.

Несколько минут спустя мы шумною толпою высыпали в центральный вестибюль академии, к турникетам, и устроили привал.

— Это чёрт знает что такое! — гундосил Леонов. — Они не мертвецы!

— Проясните свою нелепую мысль, — попросил кто-то из спиритуалистов.

— Я пытался воздействовать на него как на мертвеца, но не получил и тени отклика! С тем же успехом я мог воздействовать на камень!

— Вот и воздействовали бы на камень! — посоветовал Боря. — Толку с вас… Одно сплошное недоразумение.

— Вы не понимаете!

— Да куда уж нам!

— Это другое!

— Знамо дело — другое!

— Да тихо вы! — рявкнул я, и все умолкли. Только очнувшийся Нестеров со сломанной челюстью неразборчиво мычал, пытаясь идеологически поддержать собратьев спиритуалистов. — Господин Леонов! Не соблаговолите объяснить?..

Однако объяснить сразу господин Леонов не успел — в дверь вошёл Леонид.

— Ух! — весело сказал он, отряхивая снег. — А я, вообразите, за полночь засиделся со своими понурыми пациентами — и вот только недавно проснулся. Прихожу, а тут такое! Вижу, помощь целителя будет небесполезна.

— Да, — сказал я. — Вот, полюбуйтесь.

— А, да-да. Господину Нестерову наконец-то дали по мо… Эм… Выписали прямой в челюсть? Ожидаемо, неизбежно…

— Это был апперкот.

— Да, действительно, вижу, апперкот. И недурственный! Не дёргайтесь, господин Нестеров, я исцеляю. Потребует времени.

Я перевёл взгляд на Леонова и кивнул — мол, продолжай. Тот опасливо потрогал кончиком пальца кончик носа, скривился. Боря окатил его победным взглядом — вот, мол, спиритуалисты даже в очередь на медпомощь впереди вас, недоделков. Совсем поник Леонов, однако же досказал:

— Этот человек был жив.

— В каком смысле? — не понял я.

— В самом что ни на есть! Мертвецы, которых мы, некроманты, «оживляем», по сути, не живые. Это куклы, марионетки разной степени самостоятельности. Но этот человек был жив! У него бьётся сердце, он мыслит, разговаривает! Он — настоящий человек!

— Не совсем настоящий, — сказала пришедшая в себя Диль. — У него нет души. И… И он очень, очень страшный!

Глава 23

Новая реальность

— Диль, когда жизнь стала такой сложной?

— Не знаю, хозяин.

— Может быть, когда на моей земле открылся Источник? Или если чуть более глубоко копнуть, то когда я благословил мир сей своим в нём появлением?

— Мне кажется, ты слишком глубоко копаешь. Скорее всего, жизнь стала такой сложной, когда ты сжёг в камине ту кипу бумаги, на которую никто толком не обратил внимания, и после которой ты потерял столько сил, что едва до кровати добрался.

— А ты вот всё замечаешь…

— Конечно. Я ведь твой фамильяр. Самое близкое тебе существо во вселенной.

Мы с Диль брели по сияющему ночной иллюминацией Белодолску домой. Город украшался. Близился Новый год, и алмазики для гирлянд я уже клепал непосредственно на рабочем месте, потому как иначе бы просто не успевал. Спрос взлетел под самые небеса, и Аляльев также выглядел несколько шокированным. Ни он, ни я не произносили вслух страшных слов: мы не справляемся.

А мы не справлялись. Поэтому дома мне, ворча, уже помогала Татьяна. У неё отлично получалось. Так-то технология нетрудная, но работа тягомотная, это не отнять. Пара молодожёнов может придумать и более интересные занятия на вечер.

Даринка, иногда остающаяся у нас ночевать, смотрела зачарованным взглядом, как из кучки чёрной грязи появляется прозрачный, будто слеза, камень. А потом ещё и светиться начинает.

Была у происходящего и позитивная сторона. Деньги также лились рекой. Да чего там — водопады обрушивались на наши с Кириллом Аляльевым кипящие головы. Но на мою всё-таки лилось больше. Больше была моя доля, так как на моём Источнике и моей технологии всё держалось. Плюс к этому я получал зарплату учителя, заведующего кафедрой и половину жалованья санитара психиатрической клиники.

— Не хотел вам говорить, Александр Николаевич, а всё ж таки скажу, — бормотал доктор в свой последний визит. — Очень, очень плохой внешний вид. Бледность кожных покровов. И этот нездоровый, маниакальный даже блеск в глазах — тревожусь, тревожусь.

— Да он такой всегда был, это вариант нормы, — отмахнулся я, имея в виду, разумеется, Прощелыгина. — Не извольте волноваться…

— Господин Соровский, я не про пациента. Пациенты на то и пациенты, чтобы выглядеть нездоровыми. Есть у меня такая теория… Не хотел никому говорить, но всё ж таки скажу. Так вот, теорийка-с, не сказать чтобы научная, а так, баловство. Ежели человек переступил грань, отделяющую его от пациента, то назад уже пути не будет. Тем или иным поворотом, а всю жизнь будет болеть и лечиться. И если бы, думается мне, в качестве эксперимента, построить небольшую деревушку вовсе без медицинских учреждений, чтобы у людей там понятия не было о болезнях и медицине, так они, может, и болеть не станут, а там, чем чёрт не шутит, и вовсе жить будут вечно.

— И без полиции.

— А это зачем?

— Чтобы преступности не было. А также без пожарной команды. Мне нравится ваша концепция, доктор, что-то в ней есть, знаете, эдакое… Какая-то изюминка. Так что вы сказать-то хотели изначально?

— Не хотел. Но так уж и быть, скажу. Плохо вы выглядите, Александр Николаевич.

— Ну, не знаю. Супруге нравится. А вас очаровывать в планы мои не входило.

— Вот, видите, и юмор у вас ядовитым становится, этаким жалящим, будто скорпиён. Поберегли бы себя.

— Побережёшься тут. Когда такое творится…

Творилось и вправду нечто несусветное. Простенький зомби-апокалипсис, разразившийся в отдельно взятой академии и обещавший быть быстро устранённым, внезапно разросся, пустил корни и объявил себя новой реальностью, поставив в тупик весь академический мир. Как в узком смысле академии на Пятницкой, так и в широком — мировом.

Если верить тому, что в панике набормотал господин Леонов, потолок некромантского искусства — это нечто вроде голема, но только голема на базе мёртвого тела. Процессы разложения останавливаются, тело двигается, разговаривает, выполняет приказы. А по отдельному приказу ложится и предаётся