Комполка - Александр Вячеславович Башибузук

Лекса перевел его слова для себя вполне просто доступно. Замешаны такие люди, что публичное обсуждение темы полностью нецелесообразно и даже вредно. Все тщательно задокументировано, но в ход будет пущено только тогда, когда возникнет необходимая ситуация. Так что не лезь ты, комполка Турчин, в это дерьмо, Христа ради, только хуже сделаешь.

— Хорошо, Артур Христианович, меня устраивают ваши доводы, — уже совершенно спокойно ответил Алексей. — Прошу простить за излишнюю эмоциональность. Я в прошлом беспризорник, никогда не имел родных и близких. Во всяком случае, не помню никого. А теперь, когда они у меня, наконец, появились, готов защищать их всеми доступными средствами.

Артузов встал и сдержанно кивнул.

— Я рад, Алексей Алексееви, что мы нашли с вами взаимопонимание. Хорошего дня вам…

Уже когда он взялся за дверную ручку, Лекса снова заговорил:

— Подождите, Артур Христианович. Помнится, мы с вами разговаривали о моей дочери Брониславе?

Артузов обернулся.

— Так вот, я не против вашего предложения.

— Благодарю вас, Алексей Алексееви, — чекист сдержанно поклонился. — Уверяю, любые изменения в ее судьбе мы с вами тщательно обсудим. Благодарю…

Визит Артузова окончательно выбил Лешку из себя. Он немного поколебался, решил наплевать на все и свалить домой. Благо Гуля уже давно уговаривала его сходить в какое-то модное кафе, где собиралась творческая богема Москвы, в том числе даже Маяковский с Есениным. Самому Алексею эти товарищи и даром в кобылье гузно не упирались, но жену он любил и готов был ради нее на все. Ну, на почти все.

Но благополучно свалить не получилось, потому что в кабинет в буквальном смысле ворвался…

Семка Ненашев.

Загорелый до черна, в выгоревшей форме, худой, уставший и изможденный, с фанерным чемоданом и саквояжем в руках.

— И-иии! — заверещал он и бросился к Лексе. — Ляксеич, родненький! Дождался-таки!!!

— Откуда ты взялся, братское сердце? — Лешка нешуточно ошалел.

— Из командировки, мать ее… — всхлипнул Семка, картинно всплеснул руками и резко упал на колени. — Ослобони, милостивец, Христом Богом прошу. Мочи уже нет, вконец загнался, бьюсь ака рыба об лед!!! В часть, в школу, в бой, куда угодно!

Семка явно придуривался, но Лекса не оценил.

— Совсем сдурел? — Алексей вздернул его на ноги за шиворот. — Не дури, сказал!

— Ага, ага, — быстро закивал Семка и взгромоздился на стул. — Если в Московском округе и около него дела идут более-менее, хоть что-то делают, то дальше — сплошная жопа. Телеграфируем — организовать, изыскать, обеспечить обучение согласно указанным методам, выделить средства! Между прочим, за подписью начштаба всея РККА. Отвечают смиренно — так и так, организовали, изыскали, обеспечили, выделили. Хорошо же? Хорошо! А как я наведался с проверкой, на деле — хрен кобылий! Вообще ничего. Ничего, мать их, все на бумаге, а где и вовсе ничего. Не могу уже… — он нарочито бурно взрыднул и потряс кулаком в воздухе. — Ну, ничего, у меня полный чемодан бумаги по результатам проверки. Всех вломлю! Прям к товарищу Шапошникову пойду и вломлю!

— И вломи, — Лекса хохотнул. — Ну а как ты думал? Это прямой саботаж.

— Э-эх, справлюсь… — Ненашев махнул рукой и встрепенулся. — Ляксеич, а ты надолго?

— Только хромые кобылы знают, — Лешка пожал плечами. — Могут и завтра назад в Азиатчину отправить.

— Охти мне! — Семка хлопнул руками по бедрам. — Надо же успеть вас с моей Риночкой познакомить. Вы же с Гулей Львовной мне как батя с матушкой!

— Стоп! — Лекса выставил вперед ладонь. — А Каля куда девалась?

— Бросила меня, окоянная изменщица… — Семка горько вздохнул. — Нашла себе бухгалтера с жилплощадью и бросила. Ну, ничего, Риночка, не такая видная, но любит меня страсть! Артистка! В театре выступает! Фамилия у нее такая смешная, Зеленая! Я ее с Гуль Львовной уже познакомил…

Глава 19

Глава 19

В чертово кафе Лекса отправился без особого настроения. Какое, хромой кобылы, кафе, если Родина в опасности, а предложение об организации в гражданской системе общего образования специализированных начальных артиллерийских, морских и авиационных школ еще не дописано даже наполовину.

Опять же, прямо перед тем, как Лекса свалил сегодня со службы, произошло два интересных, но малоприятных события.

Для начала его вызвали в секретную часть, где взяли подписку о неразглашении. Все честь по чести и по форме. Я, такой-то, такой-то, обязуюсь не разглашать все известные мне сведения по такому-то уголовному делу и таким-то обстоятельствам, а в случае вольного или невольного разглашения, мигом наступит ответственность по статье такой-то, где санкция вплоть до высшей меры социальной защиты.

А дальше, почти сразу же, Лексу уведомили, что, собственно, настала пора возвращаться в Китай, в течение трех дней будет принято официальное решение о возобновлении его командировки, а самому Алексей Алексеевичу пора уже собирать чемоданы.

Лекса расшифровал смысл этих событий очень быстро и просто. Подписка — дабы борзый комполка не чувствовал себе слишком независимо и вольготно, а Китай — с глаз подальше, чтобы не дай бог не удумал совать нос куда не следует. Все элементарно.

Кобылий хрен, с ней, с той подпиской, а вот в Китайщину Лексе возвращаться категорически не хотелось.

В общем, настроение окончательно скатилось в минусовые значения. Тем более, для похода в культурное заведение по настоятельной рекомендации Гульльвовны пришлось напялить пошитый еще до командировки костюм из серого шевиота в черную полоску. И шелковый галстук и даже, чтоб ее, фетровую шляпу-федору. Как оказалось, шляпу, галстук, пальто в пол, рубашку и гражданские полуботинки Гуля приобрела сама, без участия и ведома Лексы в рамках своих убеждений о внешнем виде любимого мужа.

Алексей сопротивлялся до последнего, но все-таки сдался. Как тут не сдашься?

По итогу любимая жена пришла в бурный восторг, по ее словам Лешка стал похож на какого-то знаменитого актера или вообще, принца Уэльского. Лекса имел ввиду всех актеров и принцев вместе взятых, а чувствовал себя, словно принимал военный парад на Красной площади в римской тунике и венке, верхом на осле.

Но деваться было уже не куда.

А вот в кафе…

Лекса ожидал увидеть какой-то шалман с зассаными углами, замасленными газетами на