Мятежник - Роман Феликсович Путилов

Потерпев неудачу с паровозами и прочими бронепоездами, британцы принялись обшивать броней речные суденышки, с помощью которых надеялись наладить снабжение, сидящих в осаде, городов, переброску войск, да, мало ли чего. Самое главное, что речной сети я не мог ничего противопоставить. Вернее, мог, но это означало бы вывести войну на следующий этап, на который у меня не хватало ни денег, ни наличных сил. Все-таки, плечо снабжения из Сибири до Британии получалось слишком длинным и накладным, да и новости не радовали.

Британцы все же решились ослабить свою Индийскую армию, несмотря на острую фазу противостояния с афганскими пуштунами и погрузили целую дивизию сипаев на пароходы, которые и направились в сторону Метрополии. И хотя войска плыли не на скоростных клиперах, что пролетали этот путь за шестнадцать дней, но, дней через сорок, со всеми остановками и бункеровками, транспорты с войсками могли появиться вблизи английских берегов. А из далекой Сибири, мне курьером доставили письмо от жены, в зачарованном лишь на меня, конверте, в котором Гюлер сообщала, что по ее сведеньям, императрица Инна готовит новый «крестовый поход» на Сибирь, в преддверии которого, меня объявят черным колдуном и некромантом, жизнь и имущество которого вправе забрать любой подданный Русской империи. Поэтому, моя главная задача, в этих условиях, быстрее заручиться миром с Британской империей и валить с проклятого острова, пока мне здесь не опалили крылышки.

В ожидании нашей встречи с Эдуардом, которую мы условились провести в Оксфорде, на границе этого университетского города, я дал команду направить все наши силы к Лондону, чтобы Эдуарду и его камарилье казалось, что, что мы чуть ли не штурм вражеской столицы готовим. Ежедневные обстрелы и налеты, да еще, в качестве бонуса, волнения лондонской черни, произвели на короля надлежащее впечатление, что мне пришлось давать дополнительные гарантии безопасности для Его Величества. Как бы то ни было, мы, все-таки, встретились с моим должником Эдуардом с глазу на глаз, и разговор сразу перешел к языку ультиматумов.

— Олег, ты понимаешь, что скоро здесь будет армия, численностью в двести тысяч человек, и тебя просто раздавят?

— Эдуард, а ты понимаешь, что только мое благорасположение удерживает Ирландию от нового восстания, и если там полыхнет, то никаких индусов тебе не хватит, да и индусы — это такие индусы…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Давно ли у тебя индусы бунтовали? Ну, помнишь, когда в Дели всех белых вырезали? В каком году это было, не напомнишь?

— Олег, я отдам приказ и в Лондон перебросят войска из Канады, Австралии и Новой Зеландии. Или, по-твоему, они тоже готовы бунтовать?

— Эдуард, если ты вызвал меня на встречу, чтобы запугать, то у тебя не получилось. Если же хочешь договориться о чем-то другом, то пора перейти к делу.

— Хорошо, Олег, переходим к делу. Убирайся из моей страны, и убирайся немедленно.

— С удовольствием мой друг уберусь, как только ты со мной рассчитаешься. Помнишь — деньги, винтовки, патроны? Все имеет свою цену и все указано в подписанных тобой документах.

— Олег, неужели ты мало заработал на этой войне? Я же знаю, сколько отдают тебе твои дикари с каждого, украденного у моих бедных подданных, фартинга.

— Эдуард, помнишь, два месяца тому назад, когда ты уговаривал меня сдаться на милость твоего королевского суда, а я просил тебя соблюдать наши договоренности и не слушать своих советников…

— Эти люди отправились в отставку, их уже нет. — сухо бросил король.

— Эти люди — твоя головная боль, ваше величество. А я хочу получить свое.

— У меня сейчас нет такой суммы и в ближайшее время не будет. Могу предложить векселя двух надежных банков, пользующихся моим покровительством, со сроком погашения в пять лет…

— И десять процентов годовых, Эдуард. Мне кажется, что это будет справедливо. А насчет боевых действий — я не понимаю твоих обид. Я все свои обязательства перед тобой выполнил, а то, что ты дал волю своим генералам, которые хотели моей смерти — так кто себе враг? Зато никто не может заподозрить тебя, что мы действовали заодно.

— Да уж, заодно! — возмутился король: — Заподозрить тебя, в том, что ты мне в чем-то помог, будет очень трудно.

На этом мы и распрощались. Никаких официальных бумаг не подписывали, дав друг другу обещание постараться нормализовать взаимную торговлю и при наших жизнях не лезть в зоны влияния наших стран, прочертив их на старой контурной карте. Расписки короля я обещал уничтожить по мере погашения векселей его банками, напоследок пообещав Эдуарду, что если его крейсера попытаются перехватить мой караван на пути домой, то его расписки могут стать достоянием общественности. По, вспыхнувшим на мгновение, глазам короля я понял, что вариант утопить меня вместе со всеми компрометирующими его документами очень понравился его величеству.

— Не получится, Эдуард, даже не надейся…

— О чем ты?

— В Северном море перехватить абсолютно все мои пароходы не получится даже у твоего флота, а значит. Всегда есть вероятность. Что я смогу спастись и отомстить, люто отомстить.

— О чем ты говоришь, Олег? — возмущенно фыркнул король: — У меня даже мысли такой не было.

— Ну и прекрасно. Значит я ошибся, о чем приношу вам свои извинения.

— Но ты понимаешь, что если я запрещу своим адмиралам преследовать тебя, то это будет выглядеть совершенно подозрительно.

— Согласен с тобой, брат мой, поэтому я даже не требую от тебя такой жертвы.

Средиземное море.

Пока британские крейсера, линейные корабли и прочие корветы формировали завесу у северных берегов Шотландии, Ирландии, и на подходе к Исландии, а крейсерские дирижабли флота его величества Эдуарда Девятого высматривали мой караван в свинцовых водах Северного моря, подвергаясь постоянным нападениям моих аэропланов с аэродрома Исландии, трофейные корабли моей флотилии позволили себе трехдневную стоянку в порту Уэксфорт, куда, за время двухмесячной войны, в основном, переправлялось захваченное на территории Англии имущество, где был произведен окончательный расчет с ирландскими добровольцами и британскими моряками — ренегатами, которые не желали плыть в далекую Сибирь, после чего, загруженные всяким добром и войсками корабли двинулись в сторону берегов Испании. Гибралтар проскочили ночью, потушив ходовые огни и держась в кильватер друг другу, держа курс на потайные фонари, установленные на корме пароходов, после чего двинулись в сторону Леванта, держась близ африканских берегов. Между тем, британский дирижабль обнаружил в водах на траверзе норвежского Тронхейма было обнаружено судно, из состава моего