Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

дней не выдерживала. И тут Сережа помог. Уговорил нормально питаться и начал со мной в шесть утра каждый день бегать, прикиньте? В шесть утра, представляете?! За полтора месяца я уже восемь кило сбросила. Еще, как говорится, имидж сменила, ногти накладные сняла, зубы типа долечила. Меня даже соседи теперь не узнают, блин. Как-то так. Классный сосед Серега, каждому бы такого! Все. Серега! Возвращайся уже из своей Москвы!

Связь прервалась, и тут весь зал, как один, поднялся на ноги. Хлопали и свистели, кто-то крикнул: «Танюха, красотка!» Голицын на секунду опустил голову, пряча улыбку, потом выпрямился и посмотрел на меня.

— Сергей Николаевич, — произнес он так, что зал притих, — мы хотим пригласить сюда еще одного человека.

Он повернулся ко входу в студию.

Дверь открылась, и в студию вошла красивая молодая женщина в сером платье без украшений, с темными волосами до плеч. Лица я еще не видел, потому что свет бил со стороны камер, но что-то в повороте головы, в линии скул заставило меня напрячься.

Голицын сам пошел ей навстречу.

— Друзья, — торжественно сказал он, — я хочу вас познакомить с Лейлой Хусаиновой. Той самой пациенткой, спасенной Сергеем Николаевичем Епиходовым.

***

От авторов. Да, мы знаем, что вы будете ругать нас за то, что два часа жизни Сереги в ток-шоу мы растянули на столько глав. Но следующая будет финальная, обещаем. И если вам не понравится то, что получилось, повторять подобного не будем.

Спасибо, что читаете!

Глава 18

Лейла шагала через студию по подиуму между камерами, свет лился ей в спину и оставлял лицо в полутени до тех пор, пока она не подошла ближе. Волосы у нее развевались красивыми волнами и доходили до плеч, и я знал, что это парик. Одной рукой Лейла держала миниатюрную сумочку, вторую не знала, куда деть, и в какой-то момент просто прижала к бедру.

Она остановилась в двух шагах и посмотрела на меня, Голицын уступил ей середину сцены, а дальше произошло то, от чего зрители ахнули.

Глаза у Лейлы изумленно расширились, она аж приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, я даже разобрал первый звук, короткое «ты», оборванное на середине. Она зажмурилась, втянула воздух через нос и, совершенно счастливо взвизгнув, мгновенно оказалась возле меня. После чего запрыгнула, обняв всеми конечностями. Ее платье наверняка разошлось, обнажив длинные ноги, но я этого не видел, больше беспокоясь, как не потерять равновесие — Лейла оказалась неожиданно тяжелой — и как бы ее не уронить.

— Они не сказали, что ты здесь будешь! — тут же предъявила она мне, обжигая счастливым, горячим дыханием ухо. Пахло от нее чем-то свежим, юным и совершенно умопомрачительным.

— Лейла… — прокряхтел я, мужественно удерживая равновесие. — Слезай, а то подумают еще невесть что…

— Пусть, — легкомысленно отмахнулась она, но все же слезла и без тени смущения расправила платье, сложила руки по швам и приняла облик скромной старшеклассницы. Только сейчас я заметил, что она практически без косметики.

— Вот это встреча! — восторженно заговорила Таисия Милославская. — Лейла, вы так рады видеть Сергея?

— Рада ли я? — удивилась Лейла. — Да если бы не он…

— Простите, что перебиваю, — скороговоркой перебил ее Голицын, — но давайте обо всем по порядку. — И обратился к зрителям: — Не скрою, чтобы не портить сюрприз, мы не сказали Лейле, что в студии она увидит Сергея Епиходова, и тем неожиданнее и естественнее была эта встреча.

Зрители зааплодировали.

— Сюрприз? — удивился я, глядя на Лейлу. — И под каким соусом тебя сюда пригласили?

— А, сказали зовут меня в качестве интернет-знаменитости и лидера мнений, — недовольно фыркнула Лейла.

Голицын виновато развел руками:

— Таковы законы жанра. На самом деле, Лейла, мы пригласили вас, для того чтобы вы своими словами рассказали нам и нашим зрителям всю правду о Сергее Николаевиче Епиходове. На этой неделе видео о нем взорвало интернет, набрав два… — Он прислушался к наушнику, кивнул и поправился: — …уже почти три миллиона просмотров. Жители Моркинского района Марий Эл называли Сергея Николаевича чуть ли не героем, но нашлись и недоброжелатели, которые пришли в эту студию поспорить и высказать альтернативную точку зрения. Вам есть что сказать, Лейла?

Взяв меня за руку и сцепив пальцы, Лейла посмотрела в камеру, собрала губы в тонкую линию и заговорила четким, хорошо поставленным голосом.

— Да, мне есть что сказать о докторе Епиходове. Меня зовут Лейла Хусаинова. Мне двадцать один год. Два месяца назад я попала в ДТП — так это называется в документах. Как это называется на самом деле, пусть разбираются те, кому положено, потому что у меня отказали тормоза… — Бросив острый взгляд на Голицына, Лейла сказала: — Но это другая история. Сейчас только о Сергее Николаевиче. В общем, после аварии меня привезли в Девятую городскую больницу Казани без сознания. Дежурным хирургом в ту ночь был Сергей Николаевич. Мне рассказали, что, если бы не его решительность, я бы умерла в ту же ночь. Я этого не помню. Помню только, как открыла глаза в реанимации и не могла понять, почему отец так плачет. Мой отец никогда не плачет.

Ее ногти впились мне в руку, когда она жестко проговорила:

— Дальше я буду говорить то, чего ваши редакторы, скорее всего, и не планировали. Предупреждаю заранее, чтобы никому не пришлось резать меня на монтаже.

Голицын моргнул, бросил быстрый взгляд на режиссера, а потом едва заметно кивнул.

— Пока я лежала в коме, — продолжила Лейла, — к Сергею Николаевичу пришли двое. Какой-то Харитонов, заведующий хирургическим отделением той самой больницы, где мне делали операцию, и советник моего отца. Этот советник в день операции решал, позволять ли Сергею оперировать меня или нет. Позволил, потому что остальные все отказались, а потом чуть не обделался, когда ему наговорили про Сергея всякую ерунду. И вот эти двое на полном серьезе заявили Сергею Николаевичу, что он, видите ли, оперировал меня пьяным. Давайте, говорят, пишите заявление по собственному, иначе уголовное дело. А он не был