Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

честной водкой до полнейшего изумления, благо, оружие й меня в очередной раз отобрали для «проведения необходимых следственных действий». Но вчера я чувствовал, как с меня свалилась тяжелая бетонная плита, мешавшая мне свободно дышать, и я вчера был в ударе — постоянно шутил, приставал к женщинам за соседним столиком и дико танцевал на танцполе…

Город. Заречный район. Бывшая квартира Елены Маркиной.

Насколько вчера мне было хорошо, настолько вчера мне было плохо. Сначала я пару минут просто моргал, пытаясь сфокусировать зрение и понять, где я нахожусь, пока мне в щеку не ткнулся влажный нос Демона. Я машинально погладил пса между ушами, отчего он только печально вздохнул, и попытался встать, что удалось только со второй попытки, чуть не вступив ногой в таз, стоящий у изголовья, после чего, косолапя для устойчивости, двинулся к свету, что ненавязчиво лился из кухни. Моя умница, сидевшая за столом в коротеньком халатике, включила небольшой светильник, чтобы я не сжег сетчатку своих воспаленных глаз.

— Что? — не расслышала Ирина мое бормотание.

— Во сколько я пришел? — я рухнул на табурет, собрался и смог внятно произнести свой вопрос.

— В два часа ночи.

Круто. Если из кабака начинают выгонять в одиннадцать часов вечера, ладно, минут двадцать я мог стоять с пацанами у входа, перебивая друг друга, выкрикивая мысли, которые не успел озвучить за вечер, то что, я добирался до дома «на автопилоте», то я что, два с половиной часа шел домой? Воистину, дуракам и пьяницам везет, а я вчера успешно объединил эти две позиции в одном человеке.

— Ирочка, ты с собачками погуляешь? — не знаю и не хочу знать, как со стороны выглядела моя попытка изобразить умильное выражение лица, наверное, не очень успешно, так как Ирина прыснула смехом.

— Нет, Пашенька, не в этот раз. Ты сейчас выпьешь кофе и пойдешь гулять с собаками, заодно, сам придешь в себя, не то будешь целый день…

Я не дал договорить своей подруге, покаянно свесил голову и прохрипел:

— Ты сейчас абсолютно права. Хорошо, что ты у меня есть и направляешь меня на правильный путь…

— Ты сейчас издеваешься? — настороженно уточнила девушка.

— Да нет, напротив. Если сейчас не приду в себя, буду целый день страдать, мучиться, не дай бог меня уговорят похмелиться, а мне еще в суд надо к трем часам заехать. — я махнул рукой и сделал первый глоток черного кофе, от которого меня чуть не вывернуло, но второй и третий уже пошли легче. Допив маленькую чашечку горького допинга, я решительно встал, отчего мне пришлось ухватиться за край стола, постоял несколько секунд, пережидая головокружение, после чего решительно двинулся в коридор. Настенные часы показывали шесть часов утра.

Через сорок минут в квартиру я вернулся совсем другим человеком. Признаюсь, честно –минут десять я просто болтался на конце натянутого поводка, даже не видя, куда меня тащит могучий Демон, думая лишь о том, чтобы не упасть и не сломать ноги, но потом стало значительно легче. Старый свитер, футболка и линялые трико, пропитались дурным, вонючим потом, я их сбросил с себя прямо на пороге квартиры, протер лапы собакам и с наслаждением встал под душ, который смыл с меня грязь и пот вчерашнего загула. Вот только, триумфальное возвращение на кухню возрожденного человека было смазано разлившейся по помещению мертвой тишиной. Ирина стояла, повернувшись к раковине, в которой лежали две грязные чашки и не текла вода, а маленький телевизор с холодильника беззвучно показывал повтор вчерашних городских новостей. А там было… Россыпь пистолетных патронов у колеса серой иномарки, оскаленное окровавленное, стриженное практически под ноль лицо одного из бандитов, вороненый ТТ, сжимаемый, в, бессильно повисшей, руке Бруса, змейка старых шрамов на его голове. Дальше оператор крупно показал, уткнувшегося головой в ступеньки, бандита, умершего самым первым, еще в подъезде, его новенькие джинсы и дорогую кожаную куртку, которой он, уверен, при жизни гордился. А дальше камера вновь переместилась и показала меня, издали, сидящего на, ставшей любимой, скамейке. Снимали меня издалека, оттого я был похож на растрепанную черную ворону.

— Я выключила звук, так как не могла слушать, что говорит эта дикторша. Она сказала, что ты просто убил пятерых человек. Это для этого ты прятался неизвестно где неделю? — Ира говорила глухо, глядя в раковину и протирая сухой губкой чашку из-под кофе: — Оно там еще не кончилось?

— Погоду уже показывают. — Я подошел к Ирине и прижал к себе, как мне показалось, деревянную статую, вырезанную из очень твердого сорта дерева: — Прости меня, так было необходимо. И скажу тебе только одной, только тебе — я там был не один, все было четко, у врагов не было ни одного шанса. И в телевизоре показывают совсем не то, что было на самом деле. Просто, после вчерашнего мне можно оружие сдать в дежурку и больше его не получать. Как говориться, сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Ты меня простила?

Ирина вывернулась из моих объятий, но не побежала к выходу, собирать вещи, а повернулась ко мне, вперившись в меня серыми, сегодня, глазами, после чего мягко ткнулась лицом в мое плечо и прошептала:

— Я давно приняла решение быть с тобой, чтобы не случилось. Просто возвращайся всегда живым. Ты меня только в церковь у Колизея утром довези, пожалуйста, а до работы я оттуда сама доберусь.

Ноябрь 1995 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

То, что что-то после вчерашнего сильно изменилось, а почувствовал сразу. Как только появился в служебном кабинете. Вновь определитель номера на телефонном аппарате ничего вразумительного не показал, а в трубке зазвучал вежливый голос «костюма», с которым я познакомился на встрече в кафе «Встреча»:

— Здравствуйте, Павел Николаевич…

— Добрый день, узнал вас, долго жить будете… Или это про другое?

— Про другое, Павел Николаевич. — нервно хохотнул мой собеседник.

— Вы решили выполнить нашу договоренность и сообщить мне интересную информацию? — перевел я разговор в практическую плоскость.

Всю неделю, пока за мной охотились ребята Бруса, «бородатый» и «костюм» скромно «морозились», не выходя на связь, предсказуемо ожидая, что меня грохнут, и проблема будет разрешена самым естественным образом, но не срослось.

— Павел Николаевич, люди не очень довольны….

— Прошу прощения, что перебиваю, но мне это неинтересно. Информация для меня есть или нет?