Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим - Денис Игоревич Камков

в самый последний момент, в городе стоял отряд людей, лишь немного усиленный, по случаю предстоящего праздника, по сравнению со стандартным, для небольшого городка. Численность его едва достигала пары сотен, с учетом городской стражи и местного ополчения, усилившего дозоры до окончания массового празднования.

Подобный противник вызывал лишь едва скрытые под маской невозмутимости презрительные усмешки у шести старших жриц Домов, вполне естественные, особенно если учесть превосходство дроу, как воинов над людьми, практически по всем статьям. Сама же Анл’луриин, брала в расчет наихудший вариант, который учитывал подход войск из всех ближайших к их точке назначения городов, успевающих добраться сюда за эту ночь. Он строился из предположения, что им будут противостоять завтра днем не менее тысячи вооруженных людей.

Эта цифра, почти вдвое меньшая их собственной численности, не вселяла уж слишком большую тревогу в сердце избранницы Л’лос. Но все же ей приходилось учитывать, что: во-первых, люди будут держать оборону, а им придется наступать, а во-вторых, местность, на которой предстоит сражаться дроу, людям родная и отлично изученная, а дроу ее видели лишь на карте. Кроме того, имея в запасе ночь и утро, она бы, на месте военачальника расы людей, потратила бы этот гандикап на возведение дополнительных редутов, ловушек и пристрелку нескольких расквартированных за небольшими, чисто номинальными крепостными стенами, военных машин.

Стратегия, выработанная заранее на завершающую фазу Похода, как и тактическое построение и действия отрядов различных Домов, были разработаны еще в Миззрим, а потому повторять их этой ночью смысла не было. Анл’луриин, как и шесть старших жриц союзников, ее знали назубок и сомнений в их дотошности, заключавшейся в скрупулезном доведении задач до их жриц и офицеров, у Главы Похода не возникало. Поэтому она лишь внесла мелкие коррективы, исходя из данных разведки самого марша, которую Анл’луриин выслала вперед еще с утра, до встречи со светлыми эльфами, чтобы не терять драгоценного времени и хотя бы издали изучить текущую обстановку вокруг городка.

Данные разведки были актуальны на ранний вечер этого дня, и за ночь и утро многое могло измениться, а потому финальные штрихи к их атаке, она собиралась вносить уже непосредственно при достижении границ города. Закончив на этой мысли штабное собрание, Анл’луриин выпроводила всех наружу, а затем задернула и зашнуровала входные полы своего шатра. Она хотела дать своему телу и разуму хотя бы пару часов сна, которые еще оставались до завтрашнего рассвета.

Улегшись на свою спартанскую, жесткую постель, она вернулась мыслями к полуденной беседе с принцем Геледлинном. Помимо воли, память ее высветила перед внутренним взором дроу, благородные черты лица чистокровного эльфа. Скуластое, худощавое лицо, которое лишь украшала небольшая складка между бровей, когда его чело обуревали сложные мысли, выраженные в длинной речи, которую он произнес почти от входа. Тонкие губы не портили его, из-за красивого изгиба властного разреза рта и заостренного, слегка утонченного подбородка -они были вполне гармоничны. Тонкий, аристократически прямой нос, с распахнутыми лепестками, когда они втягивали ее земляничный аромат и его громадные голубые глаза, чуть подернутые поволокой страсти, отлично запечатлелись в ее памяти. Она давно привыкла к виду похоти молодых самцов дроу, за время своего обучения в интернате. Успела привыкнуть и к обожанию паствы, когда она, в белоснежной мантии с кровавым подбоем, произносила канонические псалмы во славу их верховной богини. Она даже вспомнила сейчас щенячье выраженье глаз влюбленного в нее без памяти Найл’лота.

Страсть же принца Геледлинна была иной. Он не боготворил ее, как обычные дроу, не боялся и не вожделел, как равные ей по статусу благородные илитиире. Он искренне любовался ее красотой, воздавал ей должное, как равной себе собеседнице, и лишь слегка позволял себе поддастся ее чарам, оставаясь почти в здравом уме и слегка затуманенной, управляемыми им самим, естественными мужскими гормонами, почти ясной памяти. Она вспомнила то легкое касание, которое она совершила намеренно, для перехода их встречи из не вербальной в тактильную, уже в самой финишной части их знакомства. Его теплая, а скорее даже слегка прохладная кожа, сказала ей очень многое. Если бы бешенная страсть затмила его рассудок, а гормоны возобладали бы над силой воли эльфа, она была бы горячей, как огонь.

Нет, принц вполне контролировал свое тело, не позволив себе ни одного лишнего жеста, даже в попытке как-то ответить на ее касание. Он не хватал ее за руку в ответ, даже не повернул головы, оставаясь в профиль к дроу, задумчиво обкатывая внутри своего разума доводы Анл’луриин и не находя им достойных контраргументов. Ее догадка, или даже скорее уверенность в том, что боги эльфов не имеют отношения к действиям их короля, а следовательно и самого принца – попала в самое яблочко, а идти против воли богини дроу, не имея противовес достойного калибра, принц не стал, что говорило о его разуме, далеко не так затуманенном ее чарами, как это виделось со стороны.

Анл’луриин очень надеялась на то, что молодой эльф королевской династии не станет слушать явно не так лояльно настроенного к ним друида, который хоть и родственник ему, но гораздо ниже по статусу, не смотря на свой почтенный возраст. Но сохранить лицо он был обязан, а потому, даже оставаясь в тени завтрашней битвы, Геледлинн непременно захочет расставить все точки над «и». Анл’луриин понимала, что вряд ли их вторая встреча пройдет в том же ключе, а даже если он вначале захочет поговорить, то, как бы она не старалась, беседа будет весьма далекой от романтических тем.

В нижней части живота, после всех этих мыслей и воспоминаний, вдруг стало чуть теплее и молодая илитиире, с недоумением прислушивалась к своему организму, вдруг вознамерившемуся пойти несколько иным путем, чем ее холодный, расчетливый разум. Да, она не стала себе врать и готова была признаться, что молодой принц произвел на нее впечатление, как самец, даже большее чем все предыдущие дроу, которые иногда, все же привлекали ее внимание, за счет своей незаурядной внешности. Но сегодня впервые ее тело не подчинилось рассудку и «бабочки» едва высунув усики из коконов, помимо ее воли, вдруг осмелев, запорхали где-то в самом низу ее плоского живота.

Разозлившись на саму себя не столько из-за новизны ощущений, сколько от их явной несвоевременности, Анл’луриин усилием воли, беспощадно убила начинающийся танец, этих ярких крылатых созданий, не смотря на их красочные крылья и счастливое кружение. Она слишком хорошо понимала, что завтра после боя, или же скорее даже послезавтра, ей с принцем, скорее всего, придется скрестить клинки, а