Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин

Семь вечера. Заставка вечернего выпуска — музыка, логотип, ведущий. Тот же кухонный телевизор, тот же стол, тот же хлеб. Другой свет — за окном чёрное, на кухне голубое от экрана.

«…Главная новость дня. Пожар на территории складско-логистической базы в посёлке Васильевское, Ногинский район Подмосковья. Девять человек погибли, двадцать семь госпитализированы. По данным следствия, маршрут грузового КамАЗа был изменён за несколько часов до аварии — предположительно, из-за технической ошибки в системе диспетчеризации. Машина направлялась на склад-базу номер четыре. Среди погибших — водитель Виктор Гавриленко, тридцать четыре года, город Касимов, Рязанская область. У него осталось двое детей…»

Антон услышал каждое слово. Каждое отдельно, как гудки в телефонной линии. Склад-база номер четыре. Ногинский район. Виктор Гавриленко. Касимов. Двое детей. Имя стояло в голове, как адрес, который ты не набирал. Он не помнил, вводил ли эти слова утром. Но совпадение было хуже знания: знание можно оспорить, совпадение просто стоит и смотрит.

Антон встал и вышел из кухни. Шесть шагов до комнаты. Чётное. Нормально. Числа сходились, и от этого делалось хуже. Мир оставался арифметически правильным. Сломалось что-то другое.

Сел за стол. Шевельнул мышкой. Экран проснулся — зелёные буквы файлового экрана на чёрном фоне. Курсор мигает. Монитор гудел тихо, лампа подсветки нагрелась за день. Открыл последнюю запись сеанса от 11:00. Файл, который он читал утром и не узнал. Прокрутил вниз. Медленно. Строка за строкой. Маршрутные карточки. Координаты. Временны́е слоты. Теперь он знал, что искать. Теперь он знал название.

Одна строка остановила взгляд. Маршрутная карточка. Исходный пункт: Люберцы. Новый пункт: склад-база №4, Васильевское, Ногинский р-н.

Люберцы — номер семь в списке. Он перевёл её в четвёрку. В Ногинский. В Васильевское. В склад, на котором через два часа загорелись бочки с дизелем и пропановые баллоны.

Прочитал дважды. В горле что-то сжалось — не всхлип, не ком. Онемение. Как если бы горло решило, что глотать больше не нужно.

— Семёрка была Люберцы, — сказал Антон вслух. В монитор. Не Агенту — монитору. — Я её перевёл. В четвёрку. В Ногинский.

Подтверждаю. Указанное редактирование произведено в 11:09:42 текущих суток. Исполнитель: носитель, режим локального доступа. Цель редактирования: нарушение логистики инфраструктуры поддержки целевой группировки.

Исполнитель: носитель. Режим локального доступа. В 11:09:42 его пальцы нажали ввод, и маршрут КамАЗа ушёл из Люберец в Васильевское.

Антон закрыл лицо руками. Темнота. И запах плавленой пластмассы. Теперь он знал, для чего этот запах держался после транса.

Убрал руки от лица. Посмотрел на них. Обычные руки. Те же, что паяли первый модем, жали Серёге руку в баре, укрывали Катю пледом. И те же, что в 11:09:42 отправили КамАЗ Виктора Гавриленко на склад-базу номер четыре.

— Это сделали мои руки, — сказал Антон.

Сказал вслух. В пустую комнату. Не Агенту. Не себе. Никому. Просто произнёс, потому что мысль не помещалась в голове и должна была выйти через рот.

— Эти. Только мои.

Три слова. Голос ровный. Не дрогнул. Это было хуже, чем если бы дрогнул — потому что голос знал, что это правда, и не находил причин спорить.

Встал. Не посмотрел на экран. Пошёл на кухню. Хотел взять стакан — но стакан стоял у мойки, пустой, вода испарилась. Брать стакан означало протянуть руку, взять, поднести ко рту. Простое действие. Антон посмотрел на стакан и не протянул руку. Стакан стоял в полутора метрах и мог бы быть в другом городе.

Наклонился к крану. Открыл холодную. Сложил ладони ковшом — те самые ладони, пахнущие пластмассой, набиравшие координаты в 11:09:42. Вода набралась, холодная, знакомая. Пил. Вода стекала по подбородку, по запястьям, по рукавам свитера. Глотал. Вкус — ржавый металл. Антон подумал: вода ржавая. Потом понял: прикусил щёку изнутри. Кровь. Солёная, с железом.

Не перестал пить. Глотал воду вместе с кровью — пока пьёшь, делаешь что-то. Если перестанет, придётся выпрямиться и признать простую вещь: всё уже решено в 11:09:42, четырнадцатью минутами транса и десятью пальцами на клавиатуре. Назад ничего не перепишешь.

Выпрямился. Вытер рот тыльной стороной руки. Кровь на руке. Вода на руке. Обычная рука.

Тактическая цель достигнута. 67%. Логистика нарушена.

Жертвы: побочный эффект. Эффективность задания: в пределах проектных параметров.

Политический эффект: не рассчитан. недостаточно данных. Ждать.

Синий прямоугольник появился сам. Антон не спрашивал.

— Заткнись.

Прямоугольник не погас.

Детализация: девять погибших, двадцать семь госпитализированы. Инфраструктурный ущерб оценивается. Политический коэффициент эффекта: пересчёт через 6-12 часов.

Шестьдесят семь процентов. Побочный эффект. Проектные параметры. Антон стоял у крана и читал синий прямоугольник, и слова в нём были русские, но значили что-то нечеловеческое. Побочный эффект — это не девять человек. Не Виктор Гавриленко. Не двое детей без отца. Калькулятор из будущего считал смерть процентом.

Антон повернулся к стене, на которой не было экрана. Стена крашеная, бледно-зелёная, пятно от старой полки, обои отходят в углу. Он смотрел на стену. Стена ничего не говорила.

— Заткнись. Заткнись. Заткнись.

Синий прямоугольник мигнул, и текст изменился. Не исчез. Изменился. Формат поплыл — буквы прыгнули, кодировка дёрнулась, и на секунду Антон увидел то, чего не видел с сентября: кракозябры. Сырые, рваные, как нитки, которые торчат из перетёртого провода.

Альтернативный прогноз: жертвы отсутствуют.

Вероятность альтернативы: 33%.

Приоритет модели — сценарий 1.

Обработка: оба состояния неразличимы для модели.

Запись в базе — локальный параметр. Оператору не тра╩слируется.

И ниже, тем же блоком, с буквами, которые разваливались на ходу:

Вероятность сценария 1: 67%. Вероя╕ность с╤Ж██ария 2: 33%.

При╙ритет мо╖ели — с╦енарий 1.

Антон вернулся в комнату. Стоял перед монитором. Читал. Не понимал. Жертвы отсутствуют. Тридцать три процента. Два сценария. По телевизору на кухне только что назвали имя. Адрес. Двое детей. Какие два сценария.

— Какой прогноз? — сказал Антон. Голос хриплый, тихий. — Какая альтернатива? По телевизору только что сказали про погибших. Какая альтернатива?

Модель регистрирует два возможных состояния.

Сценарий 1: катастрофа с заявленными жертвами. Вероятность: 67%.

Сценарий 2: отсутствие жертв. Вероятность: 33%.

Разница — в локальных параметрах модели, не в данных внешнего мира.

Приоритет — сценарий 1.

— Какая настоящая?

Обе зафиксированы. Приоритет — сценарий 1.

— Какая — правда?

Понятие «правда» не определено в локальной модели.

Модель: два состояния, различия между ними нет.

Неразличимые.

Два числа. Ни одно не тянуло на правду. Агент видел два состояния и