Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин

Антон не читал, купил у метро позавчера, по привычке, потому что мать когда-то говорила: «Читай газеты, Антон, образованные люди читают газеты». Мать читала «Аргументы и факты». Антон покупал «Коммерсантъ» и не читал. Компромисс.

Синий прямоугольник мигнул, исчез, появился снова — шире, с заголовком в верхней строке. Формальный режим. Входящее задание. Зелёного текста Оператора Антон не видел — Агент обрабатывал и переводил.

ВнИМАнИЕ: ЗАДАнИЕ ПОЛУЧЕнО

Категория: операционная задача

Приоритет: высокий

Пауза — секунда, две. Потом основной текст.

ЗАДАнИЕ: ослабить инфраструктуру поддержки целевой группировки

МЕТОД: нарушение логистических каналов

ЦЕЛЬ: снижение операционной устойчивости целевого силового блока на ≥60%

ПРИОРИТЕТ: высокий

РЕСУРС: один исполнительный цикл

Антон провёл глазами по строкам ещё раз. «Инфраструктура поддержки целевой группировки». «Операционная устойчивость силового блока». Оператор опять писал так, словно Россия — таблица. За каждым таким словом было действие, которое Антон выполнял руками, ногами, нервной системой, а Оператор описывал как строку в форме. Про сервера и файловые системы Антон сам умел думать так же. Про людей — не получалось.

— Переведи, — сказал Антон. — По-нормальному. Что хочет Оператор.

Интерпретация: нарушить движение товаров, поддерживающих деятельность целевой структуры. Метод: подмена маршрутных карточек в диспетчерской системе грузовых перевозок.

— Конкретнее. Что именно ломать.

Анализирую базу данных маршрутов.

Пауза. Пять секунд. Антон считал. На шестой секунде экран мигнул.

Загружена локальная копия. Источник: перехваченная сетевая активность от октября 1999. Маршруты инкассаторских и грузовых перевозок, Москва — Подмосковье. Объём: частичный. Часть данных повреждена.

Октябрь. Инкассаторские маршруты. Банковский дозвон. Антон не двигался.

— Это Серёгин банк, — сказал он. Не спросил.

Подтверждено. Источник: служебный вход банка. Данные получены в октябре.

Ни имени, ни номера. Оба знали расклад: сисопка, Серёга, октябрь, банковский дозвон. Пока Серёга наливал и рассказывал, Антон крал, Агент копировал. Теперь из этого доверия собирали чей-то маршрут. Серёга об этом не знал. Для него была обычная пятница.

Горло сухое. Антон сглотнул — и не сглотнул, слюны не было. Как телефонная линия без несущей. Где-то под рёбрами тупо прижимало — не боль, а предчувствие боли, или память о боли, или то, что остаётся, когда боль закончилась, а привычка к ней — нет. Это сидело в нём с октября. Назвать он это не мог. Проверял — не грусть, не стыд, не страх. Что-то без имени, что занимает место.

Запрос: география Подмосковья, юго-восточное направление. Характеристика складских узлов. Подавать данные.

В голове кто-то перелистнул страницу. Знакомое ощущение, когда Агент роется в памяти, дёргает нити, и какая-нибудь не та всплывает. Электричка, младшие классы, класс везли куда-то на экскурсию. Серые корпуса за бетонным забором с колючкой наверху, запасные пути рядом со станцией. Учительница сказала: «Это склады, детям туда нельзя». Мишка Лаврентьев сбил коленку на рельсе и ревел, кровь текла по голени на белый носок, и кровь была яркая, как кнопка сброса. Пахло шпалами — дёготь, горячее дерево, тёплый май. Антон стоял в стороне и считал вагоны на запасном пути — одиннадцать. Бурых, ржавых, с надписями мелом на бортах. Одиннадцать.

Деталь бесполезная. Агент получил что-то из неё — координаты, ориентиры, структуру путей — и отбросил остальное. Электричка уехала обратно в детство. Мишкина коленка зажила. Мишка вырос. Про Мишку больше ничего не известно.

Данные получены с шумом. Требуется уточнение. Карта подъездных путей к складским базам в радиусе 80 км от МКАД, южное и восточное направления.

— У меня нет такой карты в голове, калькулятор, — сказал Антон тихо, без злости. Прозвище сорвалось легко. Месяц назад оно звучало как кличка. Сейчас — как рабочее имя.

УТОЧнЕнИЕ: требуется ЛОКАЛЬнАЯ привязка через память субъекта.

Антон прочитал строку. Перечитал. Слово «ЛОКАЛЬнАЯ» торчало посреди строки, как кусок заголовка, случайно попавший не туда. Раньше такого не было. В заголовках — да, там заглавные и пропущенные буквы, привычно, так устроен баг. Но тело сообщений больше месяца оставалось чистым. Словно что-то внутри на секунду сбилось и тут же вернулось на место. Первый раз за всё это время. Каждый прежний сбой хотя бы притворялся объяснимым.

— Ты чего, — сказал он почти шёпотом. — Ты в порядке?

Функциональное состояние: в пределах допустимого. Указание: перейти к режиму локального доступа.

Ответ стандартный. Формулировка стандартная. Строка со сбоившими заглавными уже ушла за верхний край прямоугольника, и перечитать её было нельзя. Осталось ощущение. Что-то маленькое сдвинулось. Камешек. Или трещина. Или ничего — может, показалось. Антон тряхнул головой и тут же пожалел: в затылке качнулось тяжёлое, давнее.

Локальный доступ. Транс. Ещё в октябре это слово пугало; теперь тело знало процедуру. Пугал уже не вход, а то, что останется после: боль в затылке, дыра в памяти, запах на пальцах, кровь из носа. Тело привыкло. Или просто перестало спорить.

В морозилке стояла наполовину пустая бутылка водки. Антон знал, что пятьдесят граммов облегчают вход. И знал, что потом будет хуже. Воду взял, водку — нет.

Встал. Посчитал шаги до маленького холодильника — один, два, три, четыре. Открыл дверцу. Свет внутри не горел — лампочка перегорела неделю назад. Бутылка воды, пластиковая, «Святой источник», 0.33, почти пустая, оставил вчера. Допил — два глотка, тёплая, безвкусная, пластик. Водку не взял. Пять, шесть — обратно.

Шесть шагов. Чётное. Нормально. Числа сходились. Числа всегда сходились — это было единственное, на что можно было положиться.

Сел за стол. Поставил пустую бутылку рядом с клавиатурой. Положил руки — пальцы на привычные бугорки, в стартовую позицию. Клавиши чуть тёплые от работающего корпуса, пластик гладкий, стёртый в центре каждой клавиши. За форточкой хлопнула дверь подъезда — кто-то вышел, шаги по асфальту, голос. Бабушкины часы на стене показывали десять сорок три. Секундная стрелка шла неровно — где-то с лета в механизме что-то клинило, а чинить не доходили руки. Тик. Тик-тик. Тик. Антон их слышал каждый день и не замечал.

Посчитал секунды между неровными тиками. Раз — пауза — раз-раз — пауза длиннее — раз. Паттерн не повторялся. Случайный.

Готовность. нейронная блокада инициируется. Длительность: расчётно 10-14 минут. носитель, закройте глаза.

Два слова с маленькой буквы. Антон это отметил и всё равно закрыл глаза.

Закрыл.

Внутри век — оранжевый свет настольной лампы. Круглый, подрагивающий, живой. Потом оранжевый стал красным, как индикатор перегрева. Потом красный — серым. Серый выровнялся. Антон подумал — сколько секунд? — и не успел посчитать. Мысль