Самозванец - Виктор Коллингвуд

выплыть, лавируя и прижимаясь к французскому берегу. Там глубже, и береговая линия позволит нам выиграть нужный угол, чтобы выйти в океан. Оттуда всегда можно выйти, маневрируя галсами, это вам любой мичман скажет!

Крузенштерн задумчиво прикусил губу, мысленно прокладывая курс по карте.

— Прижимаясь к французам, говорите?.. — пробормотал он. — Опасно, там патрули Бонапарта.

— У нас с Францией вроде бы нет войны? — уточнил я.

Крузенштерн кивнул.

— Но с другой стороны… да, Плимут дает нам больше пространства для маневра, чем узкий Фалмут. Плимут, вероятно, обойдется дороже, чем в Фалмуте, но сделают быстрее. И доки там действительно первоклассные, — неохотно признал капитан.

— А для вас, Николай Петрович, — я снова повернулся к камергеру, — Плимут намного лучше и ближе чем Корнуолл. Дороги оттуда на порядок лучше, и курьерская связь с Лондоном работает как часы.

Резанов величественно кивнул, обдумывая мою идею.

— Плимут… Это звучит куда достойнее!

— И до Лондона рукой подать! — радостно добавил я, глядя на Резанова. — Вы успеете решить все дела в Сити и вернуться к нам без утомительных многодневных переездов. Вы в столице решаете глобальные вопросы с банкирами, мы в Плимуте чиним корабль и закупаем припасы. Курьеры скачут туда-сюда за пару дней. Идеальная схема, никто не в обиде.

Спор угас, так толком и не разгоревшись. Резанов, удовлетворенный тем, что его амбиции потешили, величественно кивнул и отправился собирать чемоданы для пересадки на британский фрегат. Крузенштерн крикнул вахтенному:

— Лейтенант, брем курс на Плимут!

Ну а я, облокотившись об фальшборт, с удовольствием смотрел на темнеющий горизонт. Впереди нас ждал крупнейший порт Англии, набитые товарами склады и, я надеялся, сговорчивые английские купцы.

Атас, народ! Граф Федя выходит на международный рынок!

История попаданца в наполеоновскую эпоху, от самодельной лупы до первого в России оптического прицела. От беглого подмастерья до поставщика Двора ЕИВ.

https://author.today/reader/486964/4626117

Глава 18

Наконец, насыщенный треволнениями день закончился, и на Ла-Манш опустилась ночная тьма. Мне не спалось. Перед глазами всё еще стояли черные, наведенные на нас чугунные рыла британских пушек.

Выбравшись на палубу, чтобы остудить кипящие в голове схемы, я стоял у грот-мачты, закутавшись в плащ от пронизывающего сырого ветра. Небо над покачивающимися мачтами, на удивление, расчистилось, искрясь мириадами холодных звезд.

Два унизительных досмотра за один световой день — это был явный перебор даже для моего, закаленного в разборках девяностых, терпения. Чувствуя себя абсолютными хозяевами мирового океана, англичане вели себя как типичная глобальная братва, подмявшая под себя весь международный трафик. Вспоминая их снисходительные, высокомерные улыбки, невольно скрипел зубами от злости.

Они качали из этой морской монополии чудовищные, немыслимые сверхприбыли, легализовав банальное крышевание на государственном уровне. Логистика и контроль торговых путей — вот их нефть, их золотая жила в этом девятнадцатом веке. И чтобы выжить, чтобы реально поднять экономику Русской Америки, с этими чопорными лордами нельзя было играть в благородство. Их следовало бить на их же коммерческом поле, используя их жадность против них самих, вырывая маржу прямо из-под носа.

Для этого требовались дерзость, удача… и крапленые карты. Всего этого у меня в избытке!

Тут вдруг я заметил, что у фальшборта, неподвижно замерев с каким-то мудреным латунным секстантом в руках и сверяясь с небосводом, стоял одинокий силуэт. Это был явно не вахтовый матрос. Похоже, кто-то из пассажиров решил размяться.

Подобравшись поближе, я деликатно кашлянул, привлекая внимание.

— Прекрасная ночь для наблюдения за светилами, не правда ли, мсье? — начал я светскую беседу, перейдя сразу на французский.

Силуэт вздрогнул, бережно опуская свой прибор, и вежливо поклонился. Это был один из ученых — худощавый, еще довольно молодой господин.

— Истинно так, сударь. Воздух вдали от берегов поразительно чист, — ответил он также по-французски с приятным, мягким акцентом. — Иоганн Горнер, к вашим услугам. Кажется, в той суете при посадке мы так и не были представлены должным образом?

— Граф Толстой, — ответил я, обмениваясь с ним крепким рукопожатием. — Искренне восхищаюсь вашей преданностью науке, мсье Горнер.

Швейцарец польщенно улыбнулся. Флотские офицеры обычно игнорировали ученых, считая их путающимся под ногами балластом, поэтому капля изящной лести сработала безотказно.

— Благодарю, граф. Мои инструменты требуют постоянной заботы и калибровки, — с готовностью поддержал разговор астроном. — Точность в нашем деле — это основа всего мироздания.

— Вот именно о высочайшей швейцарской точности я и хотел с вами поговорить, дорогой друг, — плавно перевел я тему в нужное русло. — У меня к вам есть одна весьма деликатная просьба технического свойства. Сугубо в интересах… прикладной баллистики. Можете ли вы на своем станке улучшить мое оружие?

Астроном с любопытством уставился на меня.

— Оружие? Но чем я могу здесь помочь? Мой токарный станок предназначен для тончайшей оптики и хронометров, а не для пушек.

— В том-то и дело, мсье Горнер, что работа предстоит поистине ювелирная, — закинул я наживку, зная, как сильно швейцарские мастера гордятся своей механической школой. — Речь о моих пистолетах «Лепаж». Мне необходимо нанести внутри одну-единственную, очень тонкую спиральную риску. Эрзац-нарезку. Гладкий ствол не дает должной стабильности полета пули. Но задать правильный шаг резьбы и выверить угол резца сможет только истинный гений с вашим глазомером и вашим потрясающим станком!

Астроном задумчиво потер подбородок. Зерно упало на благодатную почву: он был явно заинтригован столь нестандартной механической головоломкой.

— Хм… Спиральная риска внутри закрытого цилиндра… Технически это вполне осуществимо на моем оборудовании. Резцы по металлу у меня найдутся. Но, признаться, крутить педаль станка при такой вязкой выборке стали будет весьма утомительно…

— Об этом даже не беспокойтесь! — радостно перебил его, чувствуя, что «клиент» окончательно созрел. — Всю черновую тягловую работу мы берем на себя. Мой слуга Архипыч и давеча спасенный матрос Ефимка будут качать вашу педаль хоть до самого экватора, не пролив ни единой капли вашего пота. От вас требуется только настройка инструмента и мудрое руководство процессом.

Швейцарец еще раз посмотрел на пистолетный ствол, затем бросил взгляд на звездное небо и, окончательно сдавшись перед искушением решить сложную инженерную задачу, кивнул:

— Что ж… Несите ствол в мою каюту завтра поутру, граф. Она по левому борту, у юта. Наука требует смелых экспериментов!

* * *

Утром, едва продрав глаза, я вышел