Самозванец - Виктор Коллингвуд

Зайдя и вежливо поздоровавшись, я небрежно бросил на стол свежеиспеченную доверенность и накладную на груз.

— Как видите, мистер Фокс, мы, русские, не любим тянуть с решениями, — с легкой полуулыбкой произнес я, по-хозяйски усаживаясь в тяжелое кожаное кресло. — Полномочия у меня самые широкие. Однако давайте перейдем к цифрам. Наш товар вы видели. Какова ваша цена, сэр?

— Мистер Толстой, — коммерсант вежливо приподнял цилиндр. — Я осмотрел товар. Судя по накладной, его семьдесят тонн. Клеймо Демидова, знаменитый «Старый соболь». Отличное качество уральских горнов. Но… вы же видели эту ржавчину? Морская вода изрядно подпортила товарный вид. Учитывая риски, я готов дать вам двенадцать фунтов за тонну. И поверьте, это весьма щедрое предложение для Плимута.

Я мысленно усмехнулся. Двенадцать фунтов. Классический английский демпинг — сбить цену на старте, ссылаясь на косметические дефекты. Пора было включать режим жестких переговоров.

— Мистер Фокс, — я улыбнулся самой очаровательной из акульих улыбок. — Давайте обойдемся без сказок. Мы оба знаем, что Англия сейчас в состоянии тяжелой войны с Бонапартом. Вашим верфям и королевским арсеналам качественное железо нужно как воздух. А ржавчина… в любой кузнице она сбивается молотом за три минуты.

Фокс нахмурился. Это хорошо.

Усмехнувшись, я нагло произнес:

— Моя цена — пятнадцать фунтов за тонну. Продать могу только пятьдесят тонн — нам хоть сколько-то надо привезти на Камчатку. Вы получаете первоклассный уральский металл здесь и сейчас, без долгого ожидания русских конвоев с Балтики, которые еще неизвестно, проскочат ли мимо французов.

Ричард Фокс скептически поджал губы, всем своим видом демонстрируя сомнение.

— Пятнадцать фунтов за изъеденный ржавчиной металл, граф? Это грабеж среди бела дня. Тринадцать фунтов, и ни шиллингом больше. Моя маржа и так невелика!

Услышав эту, обычную у торгашей песню, я решил зайти с другой стороны. В бизнесе главное — показать партнеру перспективу.

— Мистер Фокс, не мелочитесь! Вы смотрите на одну сторону сделки, а я предлагаю вам долгосрочное партнерство. Купив железо по моей цене, вы тут же заработаете снова. Ведь наш корабль не пойдет из Англии пустым! На вырученные деньги я намерен закупить через вашу контору изрядную партию товаров для русских колоний. Мне потребуются отличные английские якоря, гвозди, дюжины пильных полотен, швейные иглы целыми ящиками и надежный инструмент. С вашей законной комиссией, разумеется. Если вы покупаете железо — мы работаем с вами и дальше. Нет — нет!

Тот задумался. Получить не только выгодный металл, но и жирный процент с ответных поставок — от такого торговцы не отказывались во все времена!

— Вы жесткий переговорщик, граф, — Фокс чуть склонил голову. В его глазах промелькнуло искреннее уважение. Он уже понял, что перед ним вовсе не наивный русский аристократ.

— Четырнадцать фунтов.

— Четырнадцать с половиной, ок?

Наконец, после долгого спора мы с помощью сакраментальной фразы «не вашим не нашим» сошлись на 14 фунтов и 6 шиллингов., Пора было переходить к следующему, самому важному этапу всей схемы.

— Скажите, мистер Фокс, как быстро вы сможете собрать и доставить на борт «Надежды» требуемый груз? Напоминаю, мне нужны не только якоря и иголки, но и полное кузнечное оборудование, качественный плотницкий инструмент для постройки фортов, а также бухты хорошего каната. Британец задумчиво потер подбородок, прикидывая свои возможности.

— Собрать такой солидный перечень по складам Плимута займет время, граф. Думаю, дня три-четыре, не меньше. Якоря нужного веса, возможно, придется везти из Портсмута.

— Отлично, — благосклонно кивнул я. Конопатка «Надежды» все равно продлится не менее недели. — В таком случае, давайте поступим так: сейчас вы выплачиваете мне всю сумму за железо наличными. У меня возникли срочные дела в столице, требующие живого капитала. А как только ваш товар прибудет на пирс к нашему шлюпу, я вернусь из Лондона и расплачусь за него сполна!

Фокс такой схемой ничуть не смутился. Как уважаемый местный агент, он без труда мог взять весь этот инструмент и оборудование «на реализацию» со складов своих коллег, абсолютно ничем не рискуя, в то время как живое уральское железо уже лежало на пирсе.

Фокс встал, одёрнул сюртук и подошёл к массивному железному сейфу в углу кабинета. Тяжёлый ключ дважды провернулся в замке, дверца с глухим лязгом отворилась. Внутри тускло блеснуло золото и аккуратные стопки банкнот.

— Семьсот пятнадцать фунтов стерлингов, как договаривались, — сухо произнёс англичанин.

Он начал отсчитывать деньги с методичностью банковского кассира. Сначала золотые гинеи — тяжёлые, звонкие, с профилем Георга III. Каждая монета падала на зелёное сукно стола с приятным, жирным звоном. Потом хрустящие банкноты Банка Англии — новые, ещё пахнущие краской. Стопки росли одна за другой.

Я сидел, откинувшись в кресле, не отрывая глаз от стола. Ощущения были точь-в-точь как в 93-м, когда я сорвал первый большой куш и считал пачки долларов на капоте «Гелика».

В этот момент дверь в контору отворилась.

На пороге стояла симпатичная женщина лет тридцати с живыми, чуть раскосыми чёрными глазами и тёмными волосами, уложенными в модную причёску. Она окинула комнату быстрым взглядом и слегка приподняла бровь.

— Что это ты делаешь, Эдвард? — с лёгкой укоризной спросила она.

Фокс даже не поднял головы, продолжая считать.

— Всё лишь своё дело, Элизабет. Заключаю выгодную сделку с графом Толстым.

Женщина обернулась ко мне. На секунду её чёрные глаза вспыхнули живым и недвусмысленным интересом. Титул «граф» в сочетании с моей молодой статью, широкими плечами и залихватскими бакенбардами явно произвёл впечатление. Окинув меня взглядом с головы до ног, она едва заметно улыбнулась уголком губ и чуть склонила голову.

— Очень приятно, граф, — произнесла она мягко, с едва уловимым французским акцентом.

— Взаимно, мадам Фокс, — ответил я, слегка приподнимаясь и отвешивая лёгкий поклон.

Она задержалась ещё на пару секунд, бросив на меня последний, уже совсем не деловой взгляд, после чего повернулась к мужу:

— Не задерживайся слишком долго, дорогой.

И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я мысленно хмыкнул. Титул «граф» в этом мире явно работает лучше, чем в моем — золотая «Виза». Даже жёны английских коммерсантов не остаются равнодушными.

Фокс же, словно ничего не произошло, продолжил отсчитывать деньги с прежней методичностью.

Наконец он закончил, подвинул ко мне внушительную горку и слегка поклонился: